Боги и архетипы древних славян. Колесо Сварога в современной трактовке - Юлия Дмитриевна Верклова

переселения народов (то есть к V веку нашей эры) заселили слишком обширные территории с неоднородным климатом и ландшафтом — так что вряд ли следует думать, что у всех славянских племен был один общий пантеон. Особенно если мы исходим из предположения, что все божественные заповеди — это рекомендации по адаптации к заданным природным условиям, а все боги изначально — это боги местных стихий и природных явлений.

Двоичная система

У этой книги нет задачи восстановить всю славянскую (или восточнославянскую, или русскую) мифологию и демонологию. Нам бы разобраться с основным пантеоном — с теми, кто отвечал за развитие производительных сил и производственных отношений. Или, проще говоря, за аграрный (скорее всего — солнечно-лунный) календарь.

Давайте заранее смиримся с тем, что будем позволять себе некоторые допущения и предпочитать одни божественные имена другим — иногда даже чисто фонетически.

Начнем с «Повести временных лет» и с пантеона князя Владимира. На горе в Киеве, как известно, князь поставил шесть идолов. Смею предположить, что это был не пантеон, а совет народных депутатов — главные боги тех племен, которых Владимир собирался объединить под своей властью. Поэтому не стоит удивляться, что в нем соседствуют столь разные в этимологическом и морфологическом плане имена: Перун, Хорс, Дажьбог, и Стрибог, и Симаргл, и Макошь.

Очевидно, что Даждьбог и Стрибог из одной компании. Из той же, где главенствует Сварог, который в той же летописи возникает позже и представлен как отец Даждьбога.

Перун — из другой. Остальные, вероятно, тоже при жизни не пересекались: кто славянский, кто иранский, а Хорс, похоже, и вовсе хазарский.

К тому же, как видим, в одном пантеоне два бога Солнца — Хорс и Даждьбог. А Велес, который точно был почитаемым богом славян — его именем клялись при заключении договоров, а его идол свергли при крещении Руси (о чем упоминается в Житии Владимира) — в пантеоне не представлен.

Все это заставляет полагать, что собрание идолов на горе в Киеве было политическим актом, символизирующим объединение племен. Для каждого из племен, однако, и пантеон, и календарь приходится реконструировать отдельно, потому что, как мы уже говорили, древнейшие боги — это боги стихий. И у Белого моря они, наверное, были не те же, что у Черного, в лесах — не те, что у моря, а в Новгороде — не те, что в Киеве (за исключением, может быть, Перуна — бога-завоевателя).

Прямой крест языческого календаря (любого) отмечает даты солнцеворотов (вертикаль) и равноденствий (горизонталь). В этом плане все мы одинаковы, хотя имена богов могут различаться.

У восточных славян Купала — бог света, Коляда — бог тьмы. Или это один и тот же бог — Небо (Сварог) — в двух противоположных ипостасях. Значения их имен подробнее разберем в следующей главе.

Земля — богиня плодородия. Тоже предстает в двух ипостасях — готовая к зачатию (Жива) и отплодоносившая, уходящая во мрак (Макошь). Это горизонталь креста.

Хтоническая мифология — это двоичная система: свет — тьма; мужское — женское; земля — небо; жизнь — смерть. В период становления патриархата женские стихийные божества вытесняются мужскими — и весь прямой крест становится солнечным. У восточных славян место Живы занимает Ярила (Весень) — бог активного, входящего в силу Солнца. Место Макоши — Овсень (Осень, Таусень) — бог закатного солнца. Все четыре солярных точки: Коляда, Ярила, Купала и Овсень могут восприниматься как отдельные божества. Но, скорее, это ипостаси (или эпитеты) бога неба Сварога:

• Коляда — начало движения Кола (круга);

• Ярила — самая активная, яростная, сжигающая снега ипостась;

• Купала — высшая точка неба, купа, купол;

• Осень — бог, уходящий в сень, в закат, на темную сторону.

О происхождении этих имен поговорим позже и подробнее.

Пока давайте назовем этот простейший календарь, на котором обозначены самый длинный день, самая длинная ночь и два равноденствия, Колесом Сварога.

Крест, наверное, недаром основа древнейших орнаментов. Не просто потому, что его легко рисовать, но и потому, что он с древнейших времен наделяется сакральным смыслом. На стены жилищ, на посуду, одежду его наносят не просто для красоты, но и с обережной целью — отдавая себя под защиту неба.

Социальная структура первобытного общества укладывается в ту же простенькую схему. Все мироздание (на самом деле — все племя, осознавшее себя некой общностью, и территория в зоне видимости этого племени) держится на распределении функций. Так боги стихий постепенно «социализируются» — становятся покровителями какой-то сферы человеческой деятельности. Сначала их тоже четыре — так что в сознании первых людей схема социального устройства запросто накладывается на схему мироздания. В результате, во-первых, в чьем-то особо развитом мозгу возникает подозрение, что весь мир подчинен неким общим законам, а человек — часть этого мира (и, соответственно, тем же законам должен следовать). Во-вторых, боги стихий постепенно трансформируются в богов-покровителей некой человеческой деятельности. А в-третьих, начинают формироваться героические архетипы — образцы, достойные подражания и доступные для копирования. Собственно, это и есть основа для появления первых мифов, сказок и ритуалов. И, разумеется, основа для формирования религий.

Поскольку законы природы и развития общества действительно универсальны для всей земли, то и ядро, основа веры, для всех религий одно и то же.

Однако, поскольку разные племена живут в разных ландшафтно-климатических условиях, то для выживания им нужны разные правила и, что существенно, разные герои. В этом и заключается суть и смысл язычества вообще как религиозно-философской системы: на каждом небе свои боги, на каждой земле свои законы. И — диалектика! — это общая суть предполагает чрезвычайное внутреннее разнообразие. Ну не выжили бы индийские брахманы по своим правилам в наших среднерусских лесах. И, соответственно, наоборот: нам с нашими привычками — хоть религиозными, хоть пищевыми — совершенно нечего делать в их муссонном климате.

Таким образом, мы можем определить языческую религию как этническую и локальную — действующую для определенного народа (этноса) и для определенной местности. Тут, правда, возникают религиозно-философские сложности, когда целые народы или отдельные их представители начинают перемещаться в пространстве на достаточно большие расстояния: должны ли они переносить с собой своих богов вместе с их правилами на новые территории или же наоборот — принимать законы нового места и чтить тамошних божеств? Этот вопрос оставался нерешенным на протяжении всей человеческой истории. Римляне то принимали на своей территории новых богов, то запрещали их. То пытались распространить власть своего Юпитера на самые дальние провинции, то оставляли вновь присоединенные народы и территории