Боги и архетипы древних славян. Колесо Сварога в современной трактовке - Юлия Дмитриевна Верклова

Мыкула Селянинович (мы-кула или мы-кола, человек Кола) — единственный из богатырей, кому подвластна тяга земная. Ни Святогор не может поднять его сумочку, ни Волх забросить в кусты его сошку. Судя по всему, он не сын матери-земли, а ее любовник («его мать-земля любит») или брат, равный ей. Во всяком случае, никаких сказаний о его появлении на свет не сохранилось. Придется принять как данность, что он был всегда — столько же, сколько сама Земля. Что примечательно, именно его дочери (Микулишны) в поздних былинах стали женами новых богатырей и узаконили преемственность поколений в богатырском эпосе.

Три мужских архетипа: Воин (Святогор), Колдун (Волх) и Пахарь (Мыкула) плюс один женский, Мать (Земля), восходят к древнейшей мифологии. Они и есть основные.

Эти четыре спицы образуют первый, простейший, архетипический крест. И, как справедливо заметили и Юнг, и Пропп, повторяются с небольшими вариациями буквально у всех народов. Но самое интересное: этот новый крест — подрыв первобытной дихотомии. В нем нет внятного противостояния, но намечается ролевое разнообразие.

Как сказал бы Маркс, если бы полез в эти дебри, по мере развития производительных сил и производственных отношений, формируются новые социальные типажи. Мужских архетипов теперь три. Это, по сути, три способа получения благ от мира:

1. Заработать (архетип Пахаря).

2. Отнять (архетип Воина).

3. Получить даром или перераспределить, подогнав идейное обоснование (архетип Колдуна).

Женский архетип в доисторических обществах один — Мать. Ее функция — заполнение мира, умножение жизни. Но довольно быстро этот мифологический образ расслаивается, ибо не каждая девочка становится матерью, а пользу общине должна приносить каждая. Древний мир жесток: зачем кормить лишний рот?

Так к «природному» архетипу матери добавляются социальные. Один из них вы наверняка помните по школьным урокам истории. Мужчины были охотниками, женщины — собирателями. И хранителями огня еще. Причем не надо думать, что бережение огня — это доисторические времена, когда пламя еще не научились раздувать из искры, добытой трением. В наших климатических условиях и в XIX веке жена для того была нужна, чтобы дом не простыл, пока муж на работе или на службе (если, конечно, слуг не было). Так появляется женский архетип собирателя и хранителя — берегиня. В переводе на современный русский язык это приблизительно «хозяюшка».

Впрочем, первой древнейшей профессией (с подачи Киплинга) обычно называют другое женское занятие, как вы наверняка помните. Женщин в древнем мире кормили за любовь и ласку — за секс ради удовольствия, а не ради продолжения рода. Таким образом, довольно скоро (по историческим меркам) женских архетипа тоже получается три:

• Мать. Ведущий и древнейший архетип. Умножение жизни и передача опыта.

• Берегиня (хозяюшка). Ее задача — накопить и сохранить. В новое время из берегинь получились купцы и банкиры.

• Любовница. Это про красоту и удовольствия.

Как ни парадоксально, но женские типажи в противовес мужским — это не получение благ от мира, а способы передачи благ миру: умножение, накопление и украшение.

Вот вам и два триглава — мужской и женский. Таким образом, опять восстанавливается дихотомия, и мир снова становится понятным… Но с другой стороны — это уже троичная система! Шестиконечная звезда встречается во всех древних культурах, хотя рисуется труднее, чем восьмиконечная.

Шестиконечная символика (гексагон) — отнюдь не игра человеческого разума. Это символ устойчивости и симметрии в живой и неживой природе: снежинки — шестиконечные, ячейки пчелиных сот шестигранные. И вообще, любая объемная фигура начинает выстраиваться с тетраэдра. Даже спирали ДНК закручены из тетраэдров и гексагонов.

Это уже потом человеческий разум разложил мир на четы (пары), соЧЕТАния и ЧЕТЫрехугольники. Так понятнее, ибо у любого из нас две руки, две ноги, два глаза. И два пола нужны для продолжения рода.

В эпоху становления классового общества природная архетипическая «снежинка» превращается в два устойчивых креста — 4 женских архетипа (на схеме серым) и 4 мужских. Князь (Правитель) добавляется к мужскому триглаву; Дева (Жертва) — к женскому.

Архетип Девы (Жертвы) — воплощенный альтруизм. Этот человек не претендует на земные блага. Наоборот — живет и умирает исключительно ради блага ближних. Таковы в народных сказках все падчерицы и младшие сестры, которых отвозят в лес на мороз собственные родители или которые идут туда по доброй воле — спасать братцев.

Первобытный мир суров — и еды всегда не хватает на всех. Если из тебя не получился собиратель, если у тебя мало шансов стать матерью или принести еще какую-то пользу общине, то ты первый кандидат на роль жертвы.

Человеческие жертвоприношения — это, по всей видимости, попытка этически обосновать неизбежные убийства ради экономии ресурса. Когда до первой зелени еще далеко, а запасы еды на исходе, выбор невелик: либо делим жратву честно и поровну — а там уж кто выживет, тот и выживет, либо выбираем наименее ценных членов общины и избавляемся от них, чтобы ресурс распределять на меньшее количество ртов.

Наименее ценные — это, конечно, не охотники и не собиратели (без них еды вообще не будет). Не пахари (они нам летом понадобятся), не волшебники (с ними страшно связываться) и не матери (они обеспечивают воспроизводство).

При всей своей жестокости и нелогичности, первобытное общество избавлялось от сирых — одиноких, слабых, приносящих наименьшую пользу общине и, скорее всего, ни к кому лично не привязанных. Логично предположить, что это были подростки, не проявившие себя во взрослых занятиях: мальчики, не годные к охоте и пахоте, девочки, неудачливые в собирательстве и не начавшие менструировать в срок (то есть физиологически не готовые к материнству), чаще — сироты.

Помните, в русских сказках Машенька (у которой нет родителей, есть только бабушка) не просто так приносится в жертву Медведю: она идет с подружками в лес за ягодами, но не поспевает за всеми… Она неудачливый собиратель и к тому же, как правило, сирота. Если она исчезнет, община не пострадает, а ресурс сохранится.

В эпоху более или менее сформированных культов этому целесообразному убийству придумали идейное обоснование: боги требуют жертву. Чем меньше остается еды до весны, тем, соответственно, больше требуют.

Таким образом, формируется архетип Живы — Девы, единственное предназначение которой — умереть ради спасения всего рода.

Крошечка-Хаврошечка, кстати, только притворяется жертвой: выглядит сирой и убогой, но на протяжении всей сказки всю работу за нее выполняет коровушка. В конце концов она же и гибнет, а Хаврошечка