Солёный зефир - Даша Art

Синие глаза цепко вырывают меня из общего фона, буквально вгрызаются, угрожая. Мороз сковывает позвоночник.

Знакомы ли мы?

— Нет, — отвечаю на вопрос Мари, — мы не знакомы.

Ещё неделю назад я бы сказала, что знаю его. Но с парнем, вошедшим на кухню, я не знакома. Он всё же сделал это: подкатил к моей красивой сестре. Неправильно снятый сюжет Золушки: режиссёрская версия. Где сводной сестре достается принц.

— Я не знала, что у нас будут гости, — спокойно одёргиваю майку, осознавая, в каком виде предстала перед ним. Провожу рукой по пучку волос на макушке. От стыда щёки наливаются жаром. Видимо, унижение рядом с этим парнем — мой крест.

— Прости, я не подумала, — Мари странно улыбнулась, наблюдая за мной: она не сожалела. Затем обратилась к Игнату: — Проходи, садись. Маша готовит самые вкусные оладьи.

— Ты откуда знаешь? Никогда ведь их не ешь.

— У меня фигура, — признаёт сестра, затем хихикает: — Это ты можешь их есть и не толстеть.

Стояла бы она рядом, я бы пристукнула её чем-нибудь. И Мари это знала, поэтому разумно отошла, чтобы нас разделял островок.

Кухня была гордостью моей матери. Просторная. Со встроенным гарнитуром и набором всей необходимой техники. А когда мама ушла, место заняла я, стараясь заботиться об отце. Делать это было и легко, и сложно одновременно, ведь большую часть своего времени он проводил в командировках.

Игнат проходит, занимает место за островком. Я быстро отворачиваюсь, чтобы вернуться к выпечке. Бережно переворачиваю лопаткой, стараясь затеряться в звуках шкворчания масла. В душе полный раздрай, а тело дрожит. Дышу, призывая своё сердце угомониться и не паниковать.

Беру в руку чайник, наливаю в чашки сперва заварку, затем кипяток. Молюсь, чтобы кружки не выпали, когда подрагивающими руками ставлю их на стол. Достаю из холодильника клубничное варенье и сгущённое молоко, уже перелитые в вазочки. Следом двигаю сам поднос с оладьями.

— Угощай своего гостя, — подчёркиваю, чтобы вновь отвернуться. Возможно, мне показалось, что за мной наблюдали две пары глаз, но волосы на загривке встали дыбом. — Скоро приедет отец, не думаю, что ему понравится, если он застанет у нас твоего парня.

— Звонила мама, — слышу по голосу, что Мари морщится. — У них поменялись планы. Приедут только завтра.

Новость не удивляет, вполне ожидаемая: так бывало много раз. Но меня привлёк другой факт: она не отрицала, что Игнат — её парень. Боль резанула сердце острым ножом с зазубринами. Закусываю губу.

Смирись. Забудь. Живи дальше.

Мари не знает. Я не рассказывала ей о том, что влюблена. На тему парней мы с ней никогда не разговаривали. Не специально, конечно. Просто не было повода.

— У тебя больше нет кефира.

— Оставила меня без ужина, — притворно вздыхает Мари, а я снова завидую, задаваясь вопросом, как она может вести себя так расслабленно рядом с ним. — Зато у тебя есть перекус, — говорит парню. — Пробуй, Игнат, — подталкивает к нему поднос, — тебе точно понравится. Маня правда хорошо готовит.

Закусываю щёку, услышав шутливое домашнее обращение. Вдруг злюсь на сестру, решив, что она специально издевается. Смотрю на нее, но девушка выглядит всё так же доброжелательно, как и всегда.

Игнат же до сих пор не издал ни звука. Выключаю сковородку, загружаю грязную посуду в посудомойку. Хочу уйти с кухни, но это бы выглядело слишком странно. Мари забросает меня вопросами, и не думаю, что смогу дать на них ответ.

В груди шевельнулось что-то неясное, плохо оформленное. То, что я не испытывала раньше. Это чувство заставляет меня выпрямиться, подобрав живот, затем налить себе зелёный чай и сесть на стул.

Это была гордость.

Я нахожусь в своём доме, на своей кухне. Почему я должна прятаться или сбегать? Это ему должно быть стыдно за то, что он пытается провернуть.

— М-м…

Поднимаю голову, от неожиданности моргаю. На моих глазах Игнат проглотил первый оладушек, затем потянулся к следующему. Но прежде чем взять его, взглянул на меня. Прямо. Без ужимок и лишней скромности.

— Вкусно.

Низ живота предательски сжимается, а легкие защекотало. Отвожу глаза, не в силах справиться с эмоциями.

— Говорила же, — поддакивает Мари, отпивая свой чай.

После чего мы с ней немного ошарашено наблюдали, как выпечка исчезала с подноса со скоростью залпа молнии.

Игнат

Я уже говорил, что мне ничего не сможет испортить аппетит? Особенно после тренировки. Когда волна недоумения схлынула, я окунулся в невероятные ароматы. Что-то по-домашнему уютное и теплое.

Уйти — было бы самым верным решением, но вместо этого я сел за стол.

И снова эта девчонка удивила. Я ожидал серию возмущений и разоблачение, но она ответила, что не знает меня. Хотелось выдать что-то вроде «серьезно?», но я вовремя прикусил язык, а затем и вовсе занял рот жаренными пышками.

Вкус клубничного варенья растекается по языку, а выпечка настолько мягкая, что её даже жевать не нужно. Прикрываю глаза. Никогда не ел ничего вкуснее, чем эти маленькие круглые пышные блинчики. Звуки блаженства удивляют сестер.

— Вкусно, — признаю, встречая ошарашенный взгляд. Но он не мешает мне продолжить набивать щеки блинчиками.

— Вы правда не знакомы? — вновь любопытствует Мари, вызывая легкое раздражение: спасает то, что я насыщаю голодный желудок. — Совсем? Одногодки и учитесь в одной школе, но никогда не пересекались?

Становится интересно, что она ответит на этот раз. А еще задаюсь вопросом, как вообще оказался в этой сюрреалистической реальности, где две сестры настолько непохожи, но при этом полные тезки. Их родители приколисты? Или идиоты? Как ни крути, а я не могу понять, как выпал такой расклад.

— Нет, — ровно отвечает Маша, чем вновь меня заинтриговывает. Какую игру она затеяла? Почему не разразилась скандалом, обличив на глазах у сестры?

— Как это возможно?

Закусываю щеку. Все просто и понятно. Но Мари либо реально не догоняет, либо стебется. Я поставлю на второе. И снова вытекает вопрос: чего добивается вторая сестра?

— Школа большая. — увиливает Маша. И Мари улыбается, принимая ответ.

— Ну ладно, теперь вот познакомились. Это отлично.

Кисло ухмыляюсь.

Лучше не придумаешь.

Сестры не возражают и не возмущаются, когда тарелка почти опустела. Мари не прикоснулась ни к одному, а Маша же долго мусолила свой блинчик в тарелке. На вопрос сестры она ответила коротко:

— Наелась, когда жарила.

Она бросала на меня взгляды украдкой: мне никак не удавалось поймать её. А я хотел. Словно в мшистых глазах удастся найти ответ.

Откидываюсь на спинку стула, чувствуя приятную сытость, именно в эту