Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

прибегали ребятишки, разбрасывали в прихожей горсточки зерен ржи и пшеницы и колядовали: «Сiю, вiю, заваю, з Рождеством поздоровляю. Щедрик-ведрик, Дайте вареник, грудочку кашки, кiльце ковбаски. Сiю, вiю жито-пшеницю, Добрим людям та й на здоров’Є» и т. д. Они получали пятаки, конфеты и весело убегали. Вечернему хору полагался целковый — рубль серебром. На второй день праздника все ехали к Евдокии Тимофеевне, и там веселье начиналось снова.

Святки продолжались до Крещения, сопровождались гаданием и маскарадами. Крещение было очень значительным праздником, а канун его называли «голодная кутья» — в этот день соблюдался строгий пост. В сумерки няня Параскева, привезенная Марией Матвеевной из России для общения с детьми на русском языке, тепло одетая, закутанная платками, брала с собой Юрия, старшего из ребят, и отправлялась, несмотря на трескучий крещенский мороз, во двор — писать кресты. Кресты полагалось рисовать мелом на всех дверях и окнах усадебных построек. Чертил кресты Юрий, а няня, неся в руках «святую воду» от прошлогоднего Крещения и кропило из сухих васильков, но не цветов, а стеблей, — кропила все двери и ставни дома. После окончания священнодействия посуда с водой, кропило и мел водружались на столик под образами, где уже на сене стояли кутья и узвар, лежала свежеиспеченная паляница.

Перед началом ужина, когда все уже сидели за столом, отец говорил: «Юрий, позови Деда Мороза». Юра подходил к окну, стучал по стеклу и говорил: «Дед Мороз, Дед Мороз, иди к нам кутью есть!» Дети в этот вечер страшно завидовали Юрию, но понимали, что он, как старший, имел право на это приглашение. «Голодная кутья», или шарпанина, — это вымоченный соленый судак, слегка обжаренный в муке и тушеный с большим количеством лука и картофелем в подсолнечном масле. Не очень сытно, но, что делать, — традиция…

На Крещение в Нежине происходило «освящение» воды. На расчищенном льду реки вокруг заранее сделанной большой проруби рисовали разноцветные символы крещения и устанавливали кадушку с речной водой. Сюда приходило из Николаевского собора пышное церковное шествие с хоругвями, и старший из духовенства производил «водосвятие», погружая крест в кадушку. Находились смельчаки, которые при этом окунались в ледяную воду проруби, иногда при очень сильном морозе. Люди верили, что в этот день не простудятся.

Следующим, еще более торжественным событием в жизни семьи и города была Пасха — всеми любимый праздник. Готовились к нему с большим подъемом. Дети с увлечением раскрашивали пасхальные яйца. В канун Светлого Христового Воскресения, в Великую Субботу, вся семья вечером отправлялась в Николаевской собор на службу, крестный ход и торжественную литургию. В соборе у семьи Москаленко, как и у нескольких других знатных семей, имелось постоянное место неподалеку от алтаря. На Пасху собор был особенно красив и величествен. Множество горящих свечей, торжественное песнопение создавали праздничное настроение. После окончания службы возвращались домой к заранее накрытому столу и начиналось «разговление». В такой день стол был покрыт белоснежной скатертью, сервирован фамильным серебром и украшен специально выращенными к Пасхе гиацинтами. Он просто ломился от изобилия. Были там и творожные пасхи различного цвета и вкуса, и куличи разнообразной формы и размера, которые в Малороссии тоже называли пасхами, и крашеные яйца, и красная и черная икра, и всевозможные сорта копченых рыб, окорока, поросята, фаршированные гречневой кашей и, конечно же, нежинские огурчики. В хрустальных штофах искрились собственные наливки и настойки, различные пунши.

Николай Яковлевич и Мария Матвеевна Москаленко во дворе своего дома в Нежине. 1907 г.

Для освящения всего этого вкусного разнообразия в состоятельные семьи, в том числе к Москаленко и Лазаренко, в субботу приходил священник. Он получал за это рубль. А люди победнее приносили куличи и яйца в церковь, где их освящали бесплатно.

В пасхальную ночь во всех церквах Нежина гудел неумолчный колокольный перезвон: когда он стихал на одной колокольне, его подхватывали колокола на другой.

С утра начинались поздравления. Первыми обычно приходили околоточный полицейский надзиратель и дворник. Однажды произошел курьезный случай. В 1890 г. праздник Пасхи пришелся на первое апреля — день шуток и обманов. Пришедший с поздравлениями полицейский принял за шутку сообщение дворника о том, что «сегодня наша барыня сына родила». Мария Матвеевна была женщиной полной, но энергичной, подвижной до самых родов и незаметно для многих окружающих выносила третьего ребенка. В тот день появился на свет ее младший сын — Василий Николаевич Москаленко.

Мария Матвеевна постоянно заботилась о детях. Мария Николаевна вспоминала, что до пятого класса, то есть до четырнадцати лет, ей не разрешали ездить или ходить без провожатых. Старший брат Юрий имел наказ: «Ты хочешь проводить девушку — пожалуйста, но проводи сначала сестру. Когда она войдет в калитку, ты — свободен».

Среди зимних развлечений в Нежине было катание на коньках: на реке Остер и на озере в Графском саду. На берегу Остра во время катания играл военный оркестр и туда любили ходить кататься сестры Москаленко и Лазаренко. В Графском саду каток был без музыки.

Когда дети переходили в старшие классы гимназии, начинался их «выход в свет». Ходили обычно в Купеческий клуб, всегда вместе с матерью. Этот клуб находился в центре города, на Гоголевской улице. Невдалеке располагался Дворянский клуб, а на Московской улице, где стояла 44‐я артиллерийская бригада, — Офицерское собрание. Был еще Народный дом. В Дворянском клубе собирались состоятельные дворяне и разночинцы: судейские и почтово-телеграфные чиновники, служащие городской управы, учителя. В Купеческий клуб приходили в основном купцы. В каждом клубе имелись библиотека, ресторан, зал для танцев. Мужчины, как правило, играли в карты и говорили о политике, а для женщин по большим праздникам — на Рождество, Масленицу, Пасху — устраивались вечера с концертами и танцами под музыку. Сами же праздники и семейные торжества нежинцы предпочитали отмечать не в клубах, а дома — в то время культ семьи был высок.

Раза два-три в год устраивались вечера в мужской гимназии, куда приглашали и гимназисток. Для приема гостей освобождали три класса, в одном из которых устраивали гардероб, в другом — буфет, а в третьем на Рождество ставилась елка. Гвоздем вечера всегда бывал концерт силами гимназистов. Вначале выступал гимназический хор, затем следовали мелодекламация, игра на музыкальных инструментах, пение. Концерт продолжался около полутора часов, после чего начинались танцы.

И еще в то время распространены были так называемые «журфиксы» (в переводе с французского — «закрепленные дни»), когда собирались представители отдельных профессий или просто друзья. Например, дружили несколько семей, и каждая по очереди проводила журфиксы. Нередко их устраивали в семьях, где была молодежь. В семье Москаленко встречались по воскресеньям. Это были как бы «дни