"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова

— Ксения Сергеевна, теперь о бизнесе, — Ирина Викторовна открывает ещё один файл. — «Феникс» — это лобби. Чистой воды. Ни одного реального контракта. Деньги, вложенные Сергеем Сергеевичем, ушли на аренду шикарного офиса в центре, на дорогую мебель, на рекламную кампанию, которая пока не запущена. И на личные расходы Виктории Романовой. Вот, к примеру, оплата её курсов в Милане. Вот — счёт за ювелирные изделия.

Она протягивает мне чеки. В графе «товар» кроме прочего написано: «Золотые серьги с бриллиантом 0.5 карат».

Вот он. Полный круг. Серьга, которая перевернула мою жизнь. Он купил её для неё. На наши деньги.

В который раз вслед за болью приходит холодная ярость. Пора дать ей применение.

— Что нам делать? — спрашиваю ровным голосом.

Юрист обменивается взглядом с Артёмом.

— Мы готовим иск. О расторжении брака, о разделе имущества, о признании кредитов, взятых без вашего согласия, недействительными. У нас есть все доказательства растраты общих средств. Подадим заявление о наложении ареста на все активы, включая его долю в бизнесе и счета «Феникса», чтобы они не могли вывести деньги.

— Сделайте это, — говорю, вставая. Мне нужно выйти на воздух. Остыть, иначе взорвусь и начну действовать во вред.

— Ксения, — Артём встаёт следом. — Я отвезу тебя.

Качаю головой.

— Нет. Мне нужно побыть одной.

Выхожу из офиса на улицу. Светит солнце. Люди спешат по своим делам. Жизнь идёт своим чередом, а мой мир только что превратился в груду дымящихся обломков. И на этих обломках я стою с папкой доказательств предательства в руках.

Еду домой. Мне нужно увидеть Игоря. Он — единственное, что осталось настоящим в каше из лжи.

Застаю его в гостиной. Смотрит телевизор, но по тому, как он напрягся, понимаю — сын ждал меня. Ждал, когда мама вернётся из странного, отстранённого мира.

— Сынок, — сажусь рядом с ним на диван. — Нам нужно поговорить. По-взрослому.

Он выключает телевизор и поворачивается ко мне.

— Говори.

— Ты был прав про всеобщую ложь. Папа принял очень плохие решения. У него есть другая женщина. И он потратил очень много наших денег на неё.

Я говорю это прямо, без прикрас. Мальчик заслуживает правды. Всякой правды.

Игорь молчит несколько секунд, переваривая. Его лицо не выражает удивления. Только горькую уверенность.

— Это та… с черными волосами? Вика?

Я вздрагиваю. Неужели и он мне лгал?

— Почему ты так решил?

— Я видел, как они однажды разговаривали у него в машине. Я возвращался от друга. Они смеялись, а потом он поцеловал её. Я подумал, может, это просто дружеский поцелуй. Но потом ты стала странной, а он скрытным… Я догадался.

Во мне всё сжимается от боли. Мой сын. Мой ребёнок. Он видел своими глазами измену отца и молчал, носил правду в себе, пытаясь защитить меня? Или себя? Тихо спрашиваю:

— Почему мне ничего не сказал?

— А что бы ты сделала? — пожимает он плечами с гримасой, слишком взрослой для его лет. — Устроила скандал? А потом что? Вы бы развелись? И я бы остался без отца? Лучше уж так…

Его слова — ещё одно лезвие. Он молчал, чтобы сохранить семью. Семью, которую его отец так легко разменял на мимолётный роман. Я беру его за руки:

— Игорь, послушай меня внимательно, — холодные ладошки сжимаются в кулаки. — То, что сделал папа — непростительно. Он предал нас обоих. И я не позволю ему разрушать нашу жизнь дальше. Мы будем бороться. За наш дом. За твоё будущее. Возможно, тебе будет тяжело. Будут суды, разбирательства. Но я обещаю: вместе мы справимся.

Он смотрит на меня бьющим в душу взглядом мудрого взрослого.

— Я на твоей стороне, мам. Всегда. Надоело жить во вранье.

Он крепко обнимает меня. И в этом объятии его боль, растерянность и доверие, которое я не имею права обмануть.

Вечером дожидаюсь Сергея в гостиной. Папка с документами лежит на кофейном столе.

— Нам нужно поговорить, — говорю, прежде чем он успевает снять пиджак.

Муж замирает, видя моё лицо. Он понимает, читает в моих глазах, что разговор будет долгим и с фактами. Лучшая защита — нападение.

— Ксения…

Я не даю ему стать в разговоре главным.

— Закрой рот и садись, — мой голос — тонкий, как лезвие бритвы. — Я всё знаю. Про Вику. Про «Феникс». Про то, как ты тратишь наши деньги на её содержание. Даже то, как вы планировали «разобраться» со мной.

Его лицо белеет. Он медленно опускается в кресло напротив.

— Откуда ты…?

Снова перебиваю:

— Это не важно. Вот что имеет значение! — Я открываю папку и кладу перед ним распечатку с их перепиской. Потом чек на серьги. Потом фотографии из гостиниц.

Он смотрит на улики, и его уверенность тает на глазах. Он выглядит старым, разбитым.

— Ксюша, я могу всё объяснить…

— Объяснишь в суде, — холодно говорю я. — Завтра мой юрист подаёт иск о разводе. И о признании твоих кредитов недействительными. На все наши общие активы, включая твою долю в бизнесе, наложен арест. Ты не получишь из этого дома ни копейки. И из «Феникса» — тоже. Надеюсь и деньги, потраченные на её квартиру, нам удастся вернуть.

Он смотрит на меня с ужасом.

— Ты с ума сошла! Это мой бизнес! Мой дом! На квартиру я дал в долг.

— Нет, Сергей. Это наш дом! И наши деньги.

Я встаю. Смотрю на него сверху вниз. В этот момент я не чувствую ни боли, ни ненависти. Только презрение. И ледяное удовлетворение.

— Ты хотел начать всё с чистого листа? Поздравляю. Ты получил эту возможность. Абсолютно чистый. Без денег. Без семьи. Без дома. Наслаждайся!

Я разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Вслед не летят ни крики, ни оправдания. Только гробовая тишина.

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, но не от страха. От адреналина. От осознания того, что я только что сделала первый выстрел.

Ловушка захлопнулась. Но не для меня. Для него. И для неё.

А я не собираюсь останавливаться!

Глава 10

Три дня. Семьдесят два часа с того момента, как я швырнула ему в лицо папку с доказательствами. Семьдесят