Измена. Сын от любовницы - Яра Славцева

— Спасибо, — выговорила я.

— Сядьте.

Я села в машину. Внутри было тепло. Спокойно. Пахло кожей, морозным воздухом и каким-то чистым, неброским парфюмом. Не резким. Не тяжёлым. Совсем не таким, каким пах Максим. От этого стало почему-то ещё больнее. Мужчина обошёл капот и вернулся за руль. Когда он сел, я наконец увидела его лицо лучше. Лет тридцать восемь. Может, сорок. Тёмные волосы с едва заметной сединой у висков. Спокойные серые глаза. Неброская, но очень чёткая внешность человека, который не старается производить впечатление, потому что давно знает себе цену.

— Куда вас отвезти? — спросил он.

Я назвала адрес. Свой. Слова прозвучали машинально, но, едва я их произнесла, внутри всё сжалось. Домой? В квартиру, где всё ещё висит его рубашка. Где в ванной его бритва. Где в гардеробной его костюмы. Где каждая вещь знает, что я жена Максима Громова, а я уже не уверена, кто я вообще.

— Нет, — сказала я резко.

Он повернул ко мне голову.

— Передумали?

— Да.

Я сглотнула.

— Отвезите меня, пожалуйста… в любой отель в центре.

В его взгляде что-то мелькнуло. Не любопытство. Понимание. Как будто он сразу увидел: дело не просто в ссоре. Дом сегодня не вариант.

— Хорошо, — сказал он. Без вопросов. Без ненужного участия. И именно за это я была ему благодарна почти до боли.

Мы тронулись. Несколько минут я просто сидела, вцепившись пальцами в край пледа, и смотрела на дорогу. Огни медленно возвращались. Сначала редкие, потом чаще, потом всё больше признаков города. Мир снова становился обитаемым, но меня это почему-то не успокаивало.

— У вас телефон с собой? — спросил он.

Я резко опустила взгляд на пустые руки. Клатч остался в машине Максима. Телефон тоже. У меня не было ничего. Ни сумки. Ни документов. Ни денег. Ни ключей. Ничего. Меня вдруг накрыло таким стыдом, что стало трудно дышать. Меня выбросили из машины не только как жену. Как человека, у которого даже нет с собой собственной жизни.

— Нет, — сказала я. — Всё осталось… там.

Он помолчал.

— Понятно.

И снова без расспросов.

— Я могу оплатить вам номер, — произнёс он спокойно. — А утром разберётесь.

Я повернулась к нему.

— Я верну.

— Не сомневаюсь.

Что-то в этом ответе — простом, сдержанном — вдруг тронуло меня сильнее, чем должно было. Возможно, потому что в нём не было снисхождения. Он не делал мне одолжение. Он просто решал проблему.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Артём Власов.

Я кивнула.

— Анастасия.

— Я понял.

Я посмотрела на него удивлённо.

— Как?

Он на секунду перевёл взгляд на мою левую руку. Кольца не было. Я оставила его дома утром, потому что оно цепляло тонкую ткань платья. Ирония была бы почти смешной, если бы не хотелось выть. А потом Артём чуть заметно кивнул в сторону приборной панели, где мягко светился экран его телефона, подключённого к машине. Там висело уведомление новостей. Я не сразу вчиталась. А когда вчиталась — внутри всё оборвалось. «На юбилее Людмилы Громовой сын бизнесмена Максима Громова неожиданно представил публике своего новорождённого наследника». Ниже — мутное фото из зала. И я. За столом. Бледная, прямая, живая декорация к его триумфу. Я резко отвернулась к окну. Вот как быстро всё произошло. Ещё час назад это был семейный вечер. Сейчас — уже новость. Сплетня. Информационный повод. Скандал, который к утру обрастёт версиями, подробностями, комментариями «близких к семье источников» и сотней догадок о том, где была жена в момент, когда муж объявлял о сыне.

Меня затошнило. Артём заметил. Убавил скорость.

— Сейчас доедем, — сказал он.

И почему-то именно в этот момент мне впервые за вечер захотелось не держаться. Не быть красивой. Не быть достойной. Просто свернуться и исчезнуть. Но я выпрямилась. Потому что если человек всё ещё не умер внутри, то привычка держать спину иногда работает лучше любой терапии.

Отель оказался небольшим, дорогим, без показной роскоши. Тёплый свет, мрамор, тишина, мягкий ковер, вежливые сотрудники, умеющие не задавать лишних вопросов. Артём всё оформил быстро. Я стояла рядом, завернувшись в его плед, в вечернем платье, с размазанной тушью и ощущением, что нахожусь внутри чьего-то дурного сна. Администратор ни разу не посмотрел на меня с любопытством. За это я мысленно была готова вручить ему орден. Когда ключ-карту наконец положили на стойку, я тихо сказала:

— Спасибо.

Артём повернулся ко мне.

— Вам нужно что-нибудь ещё? Одежда? Врач?

Я покачала головой.

— Нет.

И тут же поняла, что это неправда. Мне нужен был целый новый скелет. Новая кожа. Новое прошлое. Но таких услуг отели не предоставляют. Он, кажется, понял и это.

— Тогда ложитесь спать. Утром будет проще.

Я посмотрела на него.

— Вы говорите так, будто знаете.

В его глазах мелькнула тень. Едва заметная.

— Знаю, — ответил он.

И ушёл прежде, чем я успела задать ещё хоть один вопрос.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Максим

Я проехал четыре километра. Четыре. Потом ударил по тормозам так резко, что машину повело. Внутри стояла тишина, в которой вдруг стало слышно всё: моё дыхание, щелчок поворотника, гул двигателя, стук крови в висках. И одно-единственное осознание. Я оставил её на трассе. Настю. Одну. Ночью. В платье. Без телефона. Без сумки. Без всего. Я сжал руль и выругался сквозь зубы — впервые за долгое время не про себя, а вслух, с такой яростью, будто хотел расколоть воздух. Это уже было не про ссору. Не про брак. Не про ребёнка. Не про мать. Это было про границу, которую нельзя переходить ни при каких обстоятельствах. А я перешёл.

Развернулся резко, не думая о безопасности, о правилах, ни о чём вообще, кроме одной картинки: она стоит на обочине, волосы растрепались, плечи голые, глаза сухие и слишком большие от шока. Я нажал на газ. Слишком сильно. Фары полосовали ночь, встречные машины раздражали, каждый медленный водитель впереди казался помехой, которую хотелось снести. Меня трясло не снаружи — внутри. Редкое, почти забытое состояние. Когда контроль не просто ускользает. Когда ты понимаешь, что уже сделал что-то, чего не сможешь отменить даже самым правильным следующим шагом.

Я