Измена. Сын от любовницы - Яра Славцева

— Да.

— Почему?

На этот раз пауза была дольше.

— Потому что когда-то никто не остановился для одного близкого мне человека, — сказал он. — С тех пор я не проезжаю мимо.

Я замерла. Вот откуда взгляд. Вот откуда спокойствие. Вот откуда знание, что утро всё равно наступает.

— Простите, — тихо сказала я.

— Не за что. Просто живите дальше, Анастасия.

Просто живите дальше. Как будто это что-то простое. Но, может быть, именно с таких простых, невозможных фраз всё и начинается.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Максим

Когда я увидел её звонок Власову в детализации, меня это разозлило сильнее, чем должно было. Я сидел у себя в кабинете, слушал Игоря вполуха, пока он рассказывал о рисках, о медийной стратегии, о документах, которые лучше подготовить заранее, и вдруг заметил входящий отчёт по её номеру. Обычно я не лез в такие вещи сам. Для этого были люди. Но сейчас открыл. И увидел. Она не ответила мне. Зато позвонила ему. Рациональная часть мозга тут же сказала: успокойся. Он помог. Это нормально. Другая часть, гораздо менее рациональная, ответила жёстко и мгновенно: нет, ненормально. Это моя жена. Она должна звонить мне. Должна. Я откинулся в кресле и с силой провёл ладонью по лицу. Вот она, правда, от которой невозможно отмахнуться: я всё ещё мыслил ею как своей территорией, хотя именно моими руками эта территория сейчас выжжена дотла.

Игорь замолчал на полуслове.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который хочет кого-то убить.

— Не драматизируй.

Он усмехнулся.

— Это, я так понимаю, семейная фраза.

Я не ответил. Телефон завибрировал. Яна. Я смотрел на экран несколько секунд, прежде чем принять вызов.

— Да.

— У нас под домом журналисты, — сказала она без приветствия. Голос напряжённый. — Максим, ты обещал, что всё будет не так.

Конечно. Женщины всегда слышат обещания там, где мужчина просто откладывает катастрофу.

— Никому ничего не говори.

— Ты издеваешься? Моё имя уже в новостях. Мне звонят все. Даже мать. Что я должна отвечать?

— Ничего.

— А я для тебя вообще кто сейчас? — резко спросила она. — Мать твоего ребёнка, которую ты прячешь? Или временная проблема, пока ты разбираешься с женой?

Я закрыл глаза. Не сейчас. Только не это.

— Я приеду вечером.

— Мне не нужен вечер. Мне нужен ответ.

— Яна.

— Нет, это тебе нужен контроль, Максим. Всегда. Надо мной. Над ней. Над матерью. Над всеми. А потом ты удивляешься, что всё взрывается.

Я молчал. Потому что спорить с этим было бессмысленно.

— Ты хотя бы любишь меня? — спросила она вдруг.

И вот тут во мне всё окончательно оледенело. Не потому что вопрос был сложным. Потому что ответ на него уже существовал давно. И он был не тем, который хотелось бы услышать женщине, недавно родившей тебе сына.

— Я приеду вечером, — повторил я. И положил трубку первым.

Через минуту в кабинет снова позвонила мать. На этот раз я ответил сразу, на пределе раздражения.

— Что ещё?

— Не смей так разговаривать.

— Тогда не звони.

— Ты потерял голову? — в её голосе появились те самые ледяные ноты, которыми она пользовалась, когда хотела вернуть меня в детство. — У тебя жена исчезла, любовница на грани истерики, пресса уже пишет чёрт знает что, а ты позволяешь себе срываться на мне?

Я встал и подошёл к окну. Город лежал внизу холодный, правильный, собранный. Снаружи всё выглядело управляемым. Только не внутри.

— Это ты настояла на вчерашней сцене, — сказал я.

— Я настояла на правде.

— Ты настояла на публичном унижении.

— Не смей перекладывать на меня то, что начал ты, — резко ответила мать. — Если бы ты не тянул и не жил на две семьи, не было бы никакой сцены.

Я стиснул телефон.

— У меня не две семьи.

— Пока уже не одна. И если ты срочно не примешь меры, то не будет ни одной. Слушай внимательно, Максим. Анастасию нельзя сейчас давить. Но и отпускать нельзя. Если она уйдёт с шумом, ты получишь женщину, которую общество назначит жертвой. А мужчины вроде тебя в таких историях всегда платят больше, чем думают.

— Я разберусь.

— Тогда разберись. И приведи её в чувство до того, как она решит, что у неё есть право на месть.

Когда вызов закончился, я долго стоял у окна. Право на месть. Мать произнесла это с презрением. А я почему-то понял другое. Если бы вчера на трассе роли поменялись — если бы это меня выкинули, а она уехала, оставив ночью одного, — я бы сделал всё, чтобы разрушить её жизнь до основания. Значит, у неё это право есть. И, возможно, именно поэтому мне так тяжело было признать за ней реальную возможность ударить в ответ. Потому что до вчерашнего вечера я всё ещё, на каком-то глубинном уровне, считал Настю женщиной, которая умеет страдать, но не умеет бить. Похоже, я ошибался.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Анастасия

К вечеру я впервые за день осталась одна. Лена забрала детей, потом уехала по делам, оставив меня в своей квартире и заставив обещать, что я хотя бы немного поем. Я пообещала. Почти соврала. Аппетита не было совсем. Я ходила по комнате и собирала себя из мелочей. Сложила обратно документы. Проверила карту. Открыла банковское приложение. И тут меня ждало ещё одно открытие. Мои личные счета были активны. Деньги на них были. Немалые. Я смотрела на цифры и вдруг поймала себя на том, что раньше никогда не думала о них как о своей настоящей опоре. Потому что рядом с Максимом деньги перестают восприниматься как свобода. Они становятся фоном. Чем-то, что просто есть, но не принадлежит тебе по-настоящему, даже если формально доступ открыт. Теперь же я смотрела на баланс и впервые за долгое время чувствовала не роскошь. Воздух. Я могу снять квартиру. Я могу нанять юриста. Я могу прожить без его разрешения. Эта мысль была такой новой, что сначала даже не улеглась.

Потом я открыла галерею телефона. Зачем — не знаю. Просто палец сам пошёл в фотографии. Мы в Париже. Я улыбаюсь, ветер путает волосы. Он держит