Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

мышцу, каждый пучок. Под пальцами постепенно появлялось живое тепло, напряжённая холодная сталь мышц превращалась в податливую тёплую плоть. Она сначала ёрзала, потом затихла, издавая лишь тихие одобрительные вздохи, когда я находил особенно упрямый узел.

Когда я закончил с правой ногой и перешёл к левой, она уже лежала полностью расслабленная. Закончив, я не удержался — легко, почти невзначай, шлёпнул её по округлой, идеальной ягодице, обтянутой кружевом. Звук был звонким, сочным.

Она вздрогнула, как от укуса, и фыркнула, приподняв голову.

— Эй! Это что, часть терапии? — спросила она, но в голосе не было обиды, только игривое негодование.

— Стимуляция кровообращения, — невозмутимо соврал я. — Наукой доказано.

— Ну что, — сказала она, пытаясь перевернуться, её глаза блестели. — С ногами покончили? Начинаем самое интересное?

— Не-а, — ответил я, кладя ладони на её поясницу. — Не будем торопиться.

Мне, чёрт побери, начинало нравиться это чувство — заставлять её ждать. Нравилось видеть, как её нетерпение борется с нарастающим, глубинным удовольствием от массажа. Это была крохотная, но сладкая крупица власти в мире, где я был в основном игрушкой. Я навалился на её спину, прорабатывая длинные мышцы, чувствуя, как подо мной она изгибается, как струна.

Массаж спины превратился для неё в испытание на прочность и для меня — в упражнение по сдерживанию. Каждый раз, когда её рука пыталась украдкой скользнуть назад, чтобы найти и погладить мой уже снова набухший член сквозь ткань штанов, я ловил её за запястье. Не грубо, а мягко, но неумолимо возвращал на место.

— Руки на стол, пациентка, — говорил я с фальшивой строгостью. — Не мешайте процессу исцеления.

— Да ты просто тиран! — ворчала она, но не особо сопротивлялась, и в её ворчании сквозила не злость, а скорее азарт, радость от этой глупой, эротичной борьбы. В голове пронеслась дурацкая мысль: «Прячу морковку от вора-кролика. А кролик — рыжий, голодный и чертовски милый в своей наглости».

Я проработал всю спину, плечи, шею. К концу она лежала, издавая тихие, блаженные стоны, полностью отдавшаяся ощущениям. Её кожа под моими ладонями стала горячей, гладкой, как шёлк, и влажной от масла и лёгкого пота.

— Всё, — наконец сказал я, вытирая руки бумажным полотенцем. Голос был хриплым от напряжения. — Переворачивайся.

Она перевернулась медленно, лениво, как кот на солнышке. Теперь она лежала на спине, и всё её тело было передо мной как на ладони. Кружево на бёдрах и груди казалось вызывающе хрупким на фоне её сильного, спортивного тела. Но тон изменился. Энергия противостояния, игривой борьбы уступила место чему-то другому — густому, томному, полному ожидания.

Я налил в ладони свежего масла, но теперь движения мои были иными. Я начал с её плеч, но это уже не был глубокий разминающий массаж. Это было медленное, чувственное скольжение. Кончиками пальцев я описывал круги на её коже, чуть касаясь, едва нажимая.

Мои большие пальцы проделали путь от ключиц к основанию её горла, заставив её сглотнуть, а затем спустились вниз, к груди. Ладони скользили по бокам, останавливаясь в сантиметре от нижнего края лифчика, ощущая под собой рёбра, упругость мышц, горячую кожу.

Я массировал её живот — плоский, с чёткими линиями пресса — мягкими, плавными движениями по часовой стрелке, чувствуя, как под пальцами дрожит каждый мускул. Спустился к бёдрам, к кружевным трусикам, и водил пальцами по самой кромке ткани, по линии таза, чувствуя, как её бёдра непроизвольно подаются навстречу.

Она лежала с закрытыми глазами, губы полуоткрыты, дыхание глубокое и неровное. Иногда она издавала тихий, сдавленный звук, когда мои пальцы находили особенно чувствительное место. Она полностью отдавалась этому новому, гипнотическому ритму, этому сладкому, растянутому во времени предвкушению.

Когда я, закончив этот странный, эротичный ритуал, отошёл к изголовью, чтобы убрать флакон с маслом, я сам был на грани. Возбуждение било во мне пульсирующими волнами, кровь гудела в ушах. Моё состояние было невозможно скрыть — штаны откровенно выпирали, образуя неприличную, чёткую выпуклость. Ирина лежала неподвижно, но её грудь высоко вздымалась.

Потом она медленно запрокинула голову, откинув рыжие волосы назад, чтобы посмотреть на меня. Её взгляд, томный и затуманенный, упал на мой пах. Он задержался там на секунду, две, а затем скользнул вверх, к моему лицу. И её губы — влажные, слегка распухшие — растянулись в медленной, понимающей, бесконечно соблазнительной улыбке. Она не сказала ни слова. Но в этой улыбке было всё: и признание, и вызов, и готовность.

И тут в мою перегретую голову ударила идея — безумная, наглая, животная и оттого идеально подходящая для этого дня.

А может, достать член и вставить… просто трахнуть её ротик прямо сейчас? Вот так, пока она лежит?

Без лишних слов, даже без мыслей, я сделал шаг вперёд, чтобы мои бёдра оказались на уровне её лица. Мой член в тесных штанах оказался в сантиметрах от её приоткрытых губ. Я видел, как в её прищуренных глазах вспыхивает не удивление, не протест, а тот самый азартный, жадный, знакомый огонёк.

И она не отпрянула. Наоборот. Её улыбка стала ещё шире, ещё более вызывающей. И она медленно, будто пробуя на вкус воздух, приоткрыла рот чуть шире, и кончик её розового языка скользнул по губе в немом, но кричаще откровенном приглашении.

Млять! Да она же не просто не против, она этого хочет!

Руки у меня слегка дрожали, когда я отдёргивал край штанов, но пальцы слушались. Это была дрожь не слабости, а дикого, концентрированного напряжения, сжатой в кулак воли. Я освободил своего уже твёрдого, болезненно напружинившегося «дружка» — он вырвался на свободу горячим, тяжёлым, будто налитым расплавленным металлом желания. Кожа натянулась до предела, и каждая пульсирующая вена отзывалась гулом в крови.

Аккуратно, почти с благоговением, я приставил головку к её влажным, приоткрытым губам — таким же липким от клубничного бальзама. Они тут же обхватили его, тёплые и податливые, и я почувствовал первое, исследующее прикосновение её языка — шершавого кончика, который лизнул чувствительную уздечку.

От этого электрического касания всё тело дёрнулось. Тогда я медленно, давая ей привыкнуть, начал входить глубже. Голова плыла от ощущений: гладкое, горячее нёбо, упругие валики щёк, каждый миллиметр её похотливого язычка, который тут же принялся работать у основания, вибрируя и обжигая.

Дальше было нечто среднее между абсолютной властью и полной одержимостью. Я стоял над ней, держась одной рукой за край стола, а другой придерживая её подбородок, вводил член ей в