Свергнутые - Агни Тлеющий

— Сам отчислялся или выгоняли?

— За неуспеваемость, но это фигня какая-то. Вот, глянь.

Тема показал фотографии документов на смартфоне и прокомментировал:

— Есть записи, что он выиграл во всех турнирах новичков, где участвовал, видишь? Везде первое место в списках. А у нас его зачислили в класс «D», прикинь?

Валера вопросительно посмотрел на друга.

— Ты хочешь сказать, что этот идиот с фамилией Семенов, который и года нигде не проучился, победил всех новичков на потоке? Да еще и в четырёх разных школах⁈ Бред какой-то…

— Вот я и говорю — темная лошадка. Новичок, с неопределенным даром, который не имеет ни одного поражения, но при этом постоянно отчисляется за неуспеваемость.

Валера сел на скамью, снял потную футболку, сложил в спортивную сумку.

— Номер его пробил?

Тема протянул бумажку с телефоном.

— Устроим ему встречу?

— Ага, у нас в баре. Скажи парням, чтобы сегодня были все. Попробую с ним поговорить, ну а если разговора не получится… — он похрустел костяшками пальцев и с каждым хрустом от его руки вспыхивало пламя. — Поговорим с ним по-другому.

* * *

Вечером я, наконец, полноценно заселился в свою комнату и разложил вещи, хорошо, что их было совсем немного. На всё ушел час.

Котик начал осваиваться в новом жилище с куда большим энтузиазмом, чем я.

С фантазией у меня всегда было не очень. В то время как у большинства людей домашних животных зовут Барсиками, Фросями и Пушистиками, моего кота зовут Кот. Черный своенравный засранец.

Кот пошел обнюхивать углы и исследовать территорию. После целого дня, проведенного в переноске сидя рядом с вахтёром, ему было за счастье размять лапы.

— Осваивайся, волосатый. Но не слишком привыкай к этому месту. Мы скоро съедем отсюда. Надеюсь.

Я разобрал свои вещи, аккуратно разложил всё по шкафчикам и полочкам. Ноутбук, повер-банк, и зарядка обосновались на прикроватной тумбочке.

Кот походил-походил и устроился спать на старой продавленной железной кровати.

Я захотел попить кофе и обнаружил, что даже чайника в комнате нет. Черт, придется идти на общую кухню. Записал тебе заметку купить личный чайник.

Закрыл дверь и вышел в коридор. Не смотря на поздний час, общежитие гудело. Слышался громкий смех за одной из дверей, кто-то пылесосил в последней комнате коридора, из общего туалета тоже слышались голоса и чувствовался сигаретный дым. На кухне кто-то разворачивал шелестящий пакет с чем-то наверняка вкусным и вредным. Одним словом — общага.

Я прошел на кухню, здесь сидел уже знакомый толстяк в очках и поедал шоколадный батончик.

— Какие люди! — я хмыкнул, разорвав тишину кухни.

Толстяк от неожиданности аж батончик выронил на пол, а затем не знал, что ему сделать сначала — поздороваться или поднять шоколадку с грязного пола.

— П-привет… — кое-как промямлил он и нагнулся за вкусняшкой.

— Вечерний дожор? Понимаю, но я бы на твоем месте не стал, но тебе виднее.

Я подошел к старому чайнику, который был весь в пятнах. На такой даже смотреть неприятно, а пить из него резко перехотелось. Я огляделся и налил воды в самую чистую небольшую кастрюльку, затем поставил ее на плиту. Какого хрена у академки, клепающей будущих звёзд маркетинга такая убогая общажная кухня?

Посмотрел на толстяка. Тот протер шоколадку о футболку и отложил, но ничего не говорил. Точнее, он хотел что-то сказать, но вместо этого просто жевал собственные губы.

— А… А т-ты что бы делал н-на моем месте? — наконец спросил он, подняв на меня взгляд.

— Для начала бы перестал есть в десять вечера. — усмехнулся я, глядя на часы. — А во вторых, удвоил бы интенсивность тренировок. И отрегулировал питание — само собой. Или ты о чем?

Толстый молча кивнул, поджав губы, и добавил:

— Я в-в целом… Ну… Ч-что делать с этой ж-жизнью? Да и я не м-могу…

Я не хотел лезть к толстяку со своими нравоучениями, или советами. Хотел просто беззаботно поболтать о чем-нибудь, пока греется вода, но по взгляду этого желейного медведя читалось, что он не настроен шуточки шутить. Серьезно загрузился.

— Пу-пу-пу… — выдохнул я, откинувшись на спинке старого скрипучего стула. — Не можешь что? Есть меньше или тренироваться больше?

Он молча кивнул.

— А. Понял. — улыбнулся я. — Ты из этого типа людей, кто на вопрос «Ты будешь курицу или картошку?» отвечают «Да»?

На лице толстяка промелькнула еле заметная улыбка.

— Ну… блин… — он взъерошил волосы, немного расслабился. — Я н-не могу есть меньше. Еда у-успокаивает меня.

Я усмехнулся.

— Так найди способ успокаиваться по-другому. Найди себе девчонку… — я неопределенно повел рукой, — ну или вздрочни, в конце концов.

Если кроме шуток, то я понимаю, о чем он говорит. Большинство людей находят утешение во вредных привычках. Кто-то ест, кто-то курит, кто-то пьет и еще десятки вариантов саморазрушения и жалости к себе. Когда-то и я был таким, давно в другой жизни еще до перерождения. Хоть я и не помню другую жизнь, но я чувствую тягу плохих привычек из нее. Если однажды попал в эту ловушку, то потом будешь вынужден всю жизнь ей сопротивляться. Теперь я сопротивляюсь и довольно успешно.

Толстяк заулыбался. Ну вот, вроде не всё так плохо, как я думал.

— В дрочке ты мастер, да? Ладно, шучу. — я хлопнул его по плечу и протянул руку. — Лёха.

— Бо-бо-бо… — он снова начал заикаться. — Ч-черт! Боб я. Роб-берт.

Я пожал его руку. Для желейного человечка, каким он выглядел, у него на удивление сильное рукопожатие. Правда ладонь потная и противная, но крепкая.

— Чего так распереживался? Твоим пОтом с ладоней можно гидропонику в пустыне создать. — улыбнулся я.

Вода в кастрюльке начала бурлить. Капли с шипением падали на раскаленную электрическую плиту. Я пошел наливать быстрорастворимый кофе 3 в 1. В это время Боб жевал свои губы и нервно теребил пальцы. Через несколько секунд вновь заговорил.

— С-спасибо, что вступился за-за меня…

Я отмахнулся, не глядя.

— Да ладно, пустяки.

Боб замолчал, «угукнул», и через несколько секунд начал снова:

— Л-лёх… — он поерзал на стуле. — Как м-мне отвязаться от т-того парня, который меня п-прессует?

Я вскинул бровь, одним глазом следя за наливающейся водой в кружку.

— Ты без отца, что ли, рос?

— Чего?

— Забей.

Я сел обратно за стол, помешивая ложечку в кружке и продолжил:

— Просто не позволяй тому хмырю наседать. Дай ему отпор. Покажи зубы. Пошли его куда подальше и посмотри что будет.

— Он меня п-просто изобьет… — вздохнул Боб.

— Может быть. — я отхлебнул кофе. — Но разве ты позволишь ему это? Не будешь сопротивляться?

Боб вроде бы оживился и