Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

— Только что вернулся из столицы. А вы что здесь делаете? Что-то случилось?

— Да нет же! — рассмеялась Татьяна. — Света вот-вот родит! Она сегодня утром приехала в клинику, чтобы быть под наблюдением.

— Всё случится со дня на день, — с улыбкой подтвердил Дмитрий.

Я замер посреди коридора, и на лице засияла улыбка, которую я при всём желании не смог бы убрать.

Кто бы мог подумать, что моя младшая сестрёнка вот-вот станет матерью. Я забыл про все дела, и мы с Дмитрием и Татьяной отправились в палату, где разместили Свету.

Она полулежала на кровати, поглаживая круглый живот. Рядом, не отходя ни на шаг, сидел Борис. Он выглядел так, будто это ему предстояло рожать: бледный, взъерошенный, с лихорадочно блестящими глазами. Он то вскакивал, то садился, то порывался куда-то бежать.

— Юра, ты приехал! — Света просияла, увидев меня.

— Разве я мог пропустить такое? — я подошёл и осторожно обнял сестру.

— Юрий Дмитриевич, — Борис порывисто пожал мне руку. Ладонь у него была холодная и влажная. — Хорошо, что вы здесь… Я тут уже с ума схожу, если честно.

— Это заметно, — усмехнулся я. — Дыши глубже, зятёк. Со Светой всё будет хорошо, она под присмотром лучших целителей. Да и я теперь рядом.

— Вот видишь? — Светлана укоризненно глянула на мужа. — А ты паникуешь. Юра не даст никому в обиду ни меня, ни малыша.

— Само собой, — твёрдо сказал я и положил ладонь на её живот.

— Я тоже никому не дам тебя в обиду. Просто с родами вряд ли смогу помочь, — вздохнул Строгов.

Света накрыла мою руку своей и тихо сказала:

— Я всё равно немножко боюсь.

— Не бойся. Мы рядом.

— Всё будет хорошо, девочка моя, — Татьяна подошла и поцеловала Свету в лоб.

Дмитрий же со смехом приобнял Бориса и сказал:

— Пойдём! Тебе надо немного расслабиться. Я попрошу выписать тебе лёгкое успокоительное.

— Было бы здорово, — вздохнул Борис.

— Хорошо, что вы все здесь, — благодарно улыбнулась Света, и в этот миг все мои заботы отступили куда-то далеко, на самый край сознания.

Сейчас имело значение только одно — моя семья и новая жизнь, которая вот-вот появится на свет.

Санкт-Петербург, особняк рода Вяземских

Граф Вяземский неторопливо помешивал коньяк в бокале, наблюдая, как янтарная жидкость лениво стекает по стенкам. На мониторе перед ним была раскрыта сводка свежих новостей, и каждый заголовок ласкал взгляд лучше любой музыки.

«Тень над родом Кутайсовых: причастен ли отставной генерал к гибели князя Пушкарёва?»

«Совет родов Новосибирска в смятении: репутация одного из кандидатов в князья под ударом».

Вяземский усмехнулся и закрыл вкладку. Слух, который он так тщательно запустил, расходился по империи со скоростью света. И, что особенно приятно, расходился уже сам по себе, без его участия.

Люди шептались по углам, журналисты рыли носом землю в поисках сенсации, а Кутайсов отбивался от обвинений, и чем активнее отбивался, тем подозрительнее выглядел в глазах публики. Оправдывающийся всегда кажется виноватым. А бывший генерал не умел играть тонко — он рычал и лаял, будто цепной пёс.

— Прекрасно, — пробормотал Игорь Николаевич, отставляя бокал, из которого даже не пригубил.

Зазвонил телефон. Вяземский взглянул на экран мгновенно подобрался.

— Слушаю, ваше высочество, — ответил он.

— Здравствуй, Игорь Николаевич. Мне только что доложили, что твой ход продолжает отлично работать. Кутайсов барахтается, как муха в паутине, — в стальном голосе великого князя Корсакова мелькнула усмешка.

— Стараюсь, ваше высочество.

— Вижу. Но старайся усерднее. Мне нужна не просто возня, а результат! Княжеское кресло должно стать нашим. Любой ценой, слышишь? Я слишком много в это вложил, и ставки слишком высоки. Если Новосибирское княжество уйдёт кому-то другому, это плохо обернётся для нас обоих.

— Я не подведу, Фёдор Михайлович, — пообещал Вяземский.

— Очень на это надеюсь. Действуй, Игорь Николаевич. И помни: победителей не судят. А проигравших… ну, с ними порой случается всякое, — произнёс великий князь и сбросил звонок.

Граф качнул головой, снова взял бокал и вдохнул аромат коньяка. Да, Корсаков не из тех, кто прощает неудачи. Но Игорь Николаевич давно усвоил, что давление либо ломает человека, либо закаляет. Его — закаляло.

Он встал и подошёл к окну, заложив руки за спину. Партия складывалась как нельзя лучше. Кутайсов скомпрометирован, настоящих убийц пока что никто не нашёл. Теперь нужно добить соперника, не давая опомниться, и одновременно начать перетягивать на свою сторону колеблющихся.

Вяземский мысленно перебирал новосибирское рода. Этим нужны выгодные контракты — пообещаем долю в государственных подрядах. Тем — столичная протекция, замолвим словечко перед великим князем.

У каждого своя цена, своя слабость, своё заветное желание. Нужно лишь нащупать его и предложить ровно столько, чтобы человек принял верное решение.

А когда колеблющиеся примкнут к нему, остальные потянутся следом. Стадо всегда идёт за вожаком.

Мысли Игоря Николаевича обратились к графу Сереброву.

Вот это фигура интереснее прочих. Молод, дерзок, стремительно набирает вес. Уже несколько клиник в Новосибирске и Петербурге, своё производство эликсиров, связи в СБИ и при императорском дворе. Слухи о каких-то делах за границей, в которые Вяземский не вникал, но которые явно говорили о растущем влиянии.

И Серебров, что важнее, был умён. Он не торопился с выбором кандидата, а на предложение Вяземского стать главой Совета родов до сих пор никак не отреагировал.

Похоже, надо подтолкнуть его и напомнить, что место рядом с победителем готово для Сереброва. И если он откажется его занимать — то займёт кто-то другой.

Пора получить ответ.

Игорь Николаевич вернулся к столу, придвинул лист бумаги и взял перьевую ручку. В высшем свете Петербурга было модно писать важные письма от руки, к тому же, это был своеобразный жест уважения. Если секретарь напечатал на компьютере — это одно, если ты сам написал послание — совсем другое.

Игорь Николаевич улыбнулся и начал писать.

Он не сомневался, что Серебров согласится.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Утром курьер доставил мне письмо от графа Вяземского. Срочная доставка через портал, и к тому же письмо написано от руки. Игорь Николаевич не пожалел ни денег, ни времени.

Граф учтиво приглашал меня отужинать с ним. И не где-нибудь, а в «Старом Свете» — одном из самых дорогих и пафосных ресторанов Новосибирска, куда стекалась вся