Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

«Тёмные сделки кандидата Грязнова: что скрывает претендент на княжеский титул?»

«Подкуп и махинации с подрядами — достоин ли такой человек править княжеством?»

«Можно ли доверять роду, чья честь под большим вопросом?»

Арсений Львович схватил верхний лист, скомкал его и швырнул в угол. Затем рухнул в кресло и обхватил голову руками.

Его открыто и безжалостно травили, и, что хуже всего — с двух сторон сразу. Зотов и Мамонтов объединились против него и теперь рвали на части.

И ведь их методы работали! Ещё неделю назад Грязнов считался крепким середняком в гонке за кресло, имел кое-какую поддержку. А теперь рода шарахались от него, как от прокажённого. Те, кто ещё недавно искал его расположения, теперь не отвечали на звонки или отделывались холодными отговорками.

Но больше всего Арсения Львовича мучило другое. Не сам факт травли — в политической грызне это дело обычное. Его сводил с ума вопрос: откуда Зотов с Мамонтовым узнали о его делах⁈ Те сделки, что всплывали в компромате, были обстряпаны тихо, через десятки посредников, все концы спрятаны в воду. Грязнов был уверен, что надёжно замёл следы.

И вдруг — на тебе. Всё вскрылось, будто кто-то вспорол ему брюхо и вывалил наружу потроха.

Грязнов схватил телефон. Надо что-то делать! Надо оправдаться, объясниться, переломить ситуацию, пока не поздно!

Следующие два часа Арсений Львович провёл, обзванивая новосибирские рода. И с каждым звонком вязнул всё глубже.

— Барон, уверяю вас, всё это гнусная клевета! — горячо убеждал он. — Никаких махинаций не было, это происки конкурентов! Зотов и Мамонтов сговорились против меня, чтобы…

— Арсений Львович, — холодно перебивал собеседник, — а откуда тогда документы? Там копии договоров, выписки. Это тоже подделка?

— Это вырвано из контекста! Там всё законно, просто подано в дурном свете!

— Допустим. Но дыма без огня не бывает. Давайте вернёмся к этому разговору, когда вы всё проясните. Всего доброго.

И так раз за разом. Чем горячее Грязнов оправдывался, чем отчаяннее доказывал свою невиновность, тем меньше ему верили. Его объяснения выглядели как жалкие отговорки. Он барахтался, а трясина засасывала его всё глубже.

К вечеру Арсений Львович был выжат досуха.

Кресло князя таяло в его мечтах, как мираж. А вместе с креслом рушилась и репутация рода, и все его планы.

Но Грязнов не собирался сдаваться.

Раз честная борьба проиграна, раз оправдания не работают… может, пора действовать иначе?

Загнанный в угол зверь всегда опаснее всего. А Грязнов чувствовал себя именно загнанным в угол.

— Ну уж нет, — прошептал он в темноту. — Так просто я не сдамся.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Через несколько дней после провала информационной атаки на нас и Строговых мне позвонил Кутайсов.

Точнее, сперва со мной связался его помощник и учтиво осведомился, не соблаговолит ли граф Серебров принять Романа Александровича для личной беседы. Сам факт, что грозный отставной генерал просит о встрече, говорил о многом. Видимо, оправдание здорово подняло ему настроение и заодно развязало руки.

Я подумал и согласился. Хотелось присмотреться к будущему князю в неформальной обстановке, понять, что он за человек на самом деле.

Кутайсов приехал вечером, и, надо отдать ему должное, явился не с пустыми руками. Привёз небольшой, но изящный подарок — старинный набор для письма, перьевую ручку с золотой чернильницей. И к подарку — бутылку вина, на вид недешёвого.

— Граф Серебров, — Кутайсов крепко пожал мне руку. — Благодарю, что согласились принять меня вот так, запросто.

— Проходите, Роман Александрович. Рад видеть вас в добром здравии и хорошем расположении духа, — улыбнулся я.

Мы прошли в столовую, где уже был накрыт ужин. Поначалу разговор шёл ни о чём — так, как и положено между людьми, которые приглядываются друг к другу. Кутайсов оказался занятным собеседником. Говорили о лошадях, которых генерал, как выяснилось, просто обожал, о новинках в военном деле, о боевых артефактах.

Когда с основными блюдами было покончено и подали чай, Роман Александрович отставил чашку и посмотрел на меня прямо.

— Юрий Дмитриевич, давайте начистоту. Я ведь не просто так напросился в гости.

— Я догадываюсь, — кивнул я.

— Хочу поблагодарить вас за то заявление СБИ, что сняло с меня обвинения. Понимаю, что официально к вам это отношения не имеет. Но я не дурак, граф, и кое-что соображаю. У вас связи в Службе, и опровержение появилось как раз тогда, когда ситуация стала совсем скверной, — произнёс граф.

Я молча развёл руками — мол, не стоит благодарности.

— Я не люблю быть в долгу, — продолжал Кутайсов, и тон его стал серьёзнее. — И я хочу сразу расставить все точки, чтобы между нами не было недомолвок. Если вы решите поддержать меня в борьбе за титул, то знайте, что я этому буду только рад и искренне благодарен вам за помощь. Но вынужден признаться честно, я не стану раздавать привилегии в обмен на поддержку. Ни вам, ни кому-либо ещё.

— Думаете, я рассчитывал на награду? — хмыкнул я.

— Не берусь судить. Просто знайте, что я не торгую должностями. Если стану князем, то буду править по закону, а не раздавать тёплые места тем, кто помог мне победить. Это не в моих правилах, граф. Так что, если вы рассчитываете на особые блага в обмен на свою помощь — лучше скажите сразу, и разойдёмся по-доброму. Я не хочу обманывать ваших ожиданий, — заявил Кутайсов.

Кто-нибудь другой на его месте рассыпался бы в обещаниях, лишь бы заполучить мою поддержку. Сулил бы золотые горы. А этот — честно, глядя в глаза, предупреждает, что никаких преференций не будет. Рискуя оттолкнуть влиятельного союзника, он не стал кривить душой.

— Роман Александрович, я ценю вашу прямоту. И отвечу тем же. Мне не нужны от вас привилегии. Я помог вам не ради награды от вас, а потому, что терпеть не могу подобные грязные игры. И я готов вас поддержать именно потому, что вы не стали мне ничего обещать.

— Вот как? — Кутайсов чуть приподнял бровь.

— Да. Я хочу видеть князя, который держит слово и не раздаёт пустых обещаний. Так что считайте, что моя поддержка у вас есть. И никаких особых условий мне не надо. Я лишь хочу трудится на