Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

выстрелы, но даже такие вполне могли прошить почти любой местный ствол. Так что ставить за них можно было только тех, кто умел с такими обращаться, а таковых в экспедиции не так много. Собственно, только поэтому Ольга не отправила с нами сразу двадцать таких.

К ночи зажгли духовные фонари, и стройка пошла дальше без паузы, в янтарных кругах света под черным, беззвездным из-за марева небом. Лес вокруг светился тоже: гнилушечными пятнами по стволам, бледными, как утопленники.

Люди работали смену за сменой, отдыхая не сном, а перекусом, которых при постоянном сопротивлении давлению Духа нужно было куда больше обычного, и кратким разговором. К середине ночи даже самые здоровые двигались медленно и устало, потому самых истощенных пришлось, опять же под конвоем, отправлять обратно на корабль, чтобы они могли-таки выспаться. Благо руководство гарантировало, что твари никогда и ни при каких обстоятельствах не покидали спину черепахи, так что корабль, стоящий всего в пяти метрах от берега, был в безопасности.

Волну я, контролировавший весь процесс от начала и до конца, почувствовал утром, когда небо над лесом только начало сереть.

Ощущение пришло через Око раньше любого звука. В лесу с одной из сторон прогалины разом ожили десятки точек и пошли к нам.

— Общая готовность! — крикнул я, и лагерь сразу ожил. — Волна! Первые Круги внутрь, остальные — цепь плотнее!

Они вышли из леса десятками, и с первых же секунд стало ясно, что ожидание, полученное после прочтения справочника, и живая картина — это разные вещи. Хотя в справочнике действительно было указано, что в группах твари становятся умнее.

Часть тварей по-прежнему тупо и грубо била в цепь в лоб. А часть, я видел это Оком совершенно ясно, отвалила в стороны еще на кромке, растеклась двумя рукавами вдоль леса и пошла охватом к флангам, где цепь была реже.

Третьи вообще остались под деревьями и оттуда начали заплевывать кислой слизью. Это уже была стая. Не свора, а организованная группа, поделенная на таранных бойцов, загонщиков и стрелков.

Я читал про это в справочнике и все равно ощутил, как по хребту прошел холод. Числом волна была меньше любой форпостовской минимум раз в десять. Но опасностью, особенно с учетом отсутствия у нас подкрепления и прикрытия, не уступала почти нисколько.

И в ту же минуту поверх боя, через нить в затылке, ведущую к Вирру, который готовился драться вместе со мной, пришло то, чего я не ждал и чему не успел подобрать определения. От самой горы под нами, от Демона-черепахи донеслось нечто вроде выдоха.

Безадресного, ни к кому не обращенного облегчения, будто из-под шкуры вытащили зудящую занозу. Это совпало с тем, как первые твари легли под ударами цепи Магов. Я не успел ни удивиться, ни додумать. Левый фланг просел, и стало не до того.

Я двигался вдоль периметра челноком. Взрывной рывок туда, где линия обороны проседала под организованной атакой тварей, два-три удара, рывок дальше. Ком Духа с ладони метнул за все время лишь два раза, и оба туда, где гарантированно не задел бы деревьев.

Миша дрался скупо и максимально эффективно. Кристалла он почти не тратил, кроме как на движение, но бил редкими, сосредоточенными ударами, каждый из которых прошивал тварь насквозь.

Наташин двуручник я слышал через полоаину поля — сталь пела, рассекая воздух, а четыре ее коротких клинка ходили над флангом и снимали плевунов на кромке леса. Тени Яна валили тварей под ноги их же соседям, создавая заторы, в которые другие били мощной магией. Артем гнал из панциря низкие каменные гребни, в которые твари упирались и были вынуждены перелезать.

Вирр метался по лесу, разбираясь с тварями еще на подходе. Его яды не брали, потому что он окутывал все тело тонким слоем черного пламени, сжигавшего любую заразу, так что мог рвать тварей даже клыками.

В какой-то момент между двумя рывками нить в затылке снова отозвалась. По ней прошло то же огромное облегчение, но теперь протяжнее, словно выдох стал длиннее.

Я отметил это, но снова не задумался. Бой еще шел, и прикидывать, что это значит, было роскошью. Волна выдохлась только к рассвету, когда мы уничтожили уже несколько сотен этих тварей. Последние особи, потерявшие слаженность, разбежались обратно в лес.

Из наших благо никто не умер. Но ран, травм и отравлений было предостаточно, так что еще пара часов ушла на то, чтобы позаботиться обо всех пострадавших.

Стройку дожали уже часам к трем. Вся прогалина оказалась занята трехэтажным лагерем, окруженным стенами из досок вперемешку с камнем и сталью, созданными Артемом, Наташей и прочими Магами. На лафеты встали все четыре пушки. Сверху это все закрыл огромный тент, поддерживаемый металлическими стойками, и в его тени впервые за полтора суток появилось место, где воздух казался чуть легче.

Прибыли мы утром, работали весь день, всю ночь при фонарях и весь следующий день. Когда последняя оттяжка легла на свой крюк, я оглядел лагерь, лес за частоколом, серую полосу моря за кромкой, и только тогда разрешил отдых.

Дозорных расставил сам, по восемь человек на смену — с фонарями и коробами. Спать легли все вповалку, не разбирая ярусов. Я уснул последним — в спальнике на земле, спиной к теплому боку Вирра — и уходящим сознанием еще успел почувствовать, как под всеми нами глубоко внизу медленно и мерно дышит огромное нечто.

* * *

Первые дни после стройки лагерь жил вполсилы. Люди отсыпались, привыкали дышать и просто ходить в здешнем воздухе так, чтобы не выдыхаться к полудню. Полноценные тренировки я пока держал под запретом, как и обещал на палубе, и запрет этот никто не оспаривал: среда сама была тренировкой, от которой к вечеру гудели кости.

Но на третий день Роман, парень из последнего набора студентов, подошел ко мне после утренней смены караула.

— Командир, я чувствую, что вот-вот прорвусь. — Он потер грудину костяшками, будто там жало. — Первый Круг у меня полон под завязку уже месяца два. На форпосте я бился о границу каждый вечер, и все без сдвига, а тут воздух сам подпирает. Держать тяжелее, чем пустить в дело.

— Настолько?

— Спать мешает, — скривился он.

— Давай, — кивнул в ответ. — Я присмотрю.

Он сел на утоптанной земле, стянув сапоги. Особого объявления никто не делал, но к началу его работы у площадки собрался почти весь свободный лагерь.

Люди рассаживались на ящиках и наростах панциря полукругом, но поодаль, чтобы не мешать. Смотреть они пришли не на Романа,