Братство рыжих - Лилия Владимировна Волкова

Закончив уборку, Сашка подошёл к Летке, которая подметала мощённую плитами дорожку в проходе между собачьими квартирами.

– Ты считаешь, что я не должен был брать Балу?

Сашка хотел сказать это максимально равнодушно, но, кажется, не получилось.

– Да нет, ты что! – Летка выпрямилась. – Ты подумал, что про щеночка – это я про тебя, что ли? Нет, конечно! Балу с тобой повезло, и дом ему нужен был как можно скорее, он же простуженный был и худой такой – скелетина прямо! И ты ведь хотел сначала Лиса забрать, а он взрослый. Не, Саш. Ты не обижайся и не думай ничего. Это я так, вообще.

– Са ва!

Петька появился ниоткуда, как будто телепортировался прямо к ним за спины. Сашка и Летка одновременно обернулись:

– Привет.

– Какая сова?

Петька засмеялся:

– Французская! Но вообще никакая не сова, а «Са ва». – Петька произнёс это медленно и разборчиво. – То есть «Как дела?» на французском.

– Нормально дела. – Петькино веселье поддерживать не хотелось. – А ты чего так поздно? Вроде собирался одновременно с нами.

– Ну, так получилось. – Петька по-прежнему улыбался во весь рот и вертел головой. – У-у-у, как тут круто! А вы чего, всё уже сделали? Может, ещё что-то надо?

– Надо собак выгулять.

Летка убрала в сарайчик метлу и совок и подошла поближе.

– Только ты, кажется, не очень-то готов к этому, вон как вырядился. Как будто не работать пришёл, а потусить. – Летка говорила ехидно, и взгляд у неё был острый, как наточенный нож. – Ладно, работнички. Вы тут пока поговорите ещё, а я за поводками схожу и посмотрю, где Юлька, а то она куда-то подевалась. Может, к маме зашла в ветеринарный вагончик.

Петька от Леткиного тона растерялся и говорить начал, только когда она ушла.

– Саш, чего она? Вообще, ты мне говорил, конечно, что она бывает такая… ну, резкая, но это как-то чересчур. Я же не виноват!

– А кто виноват-то? И мне заодно досталось. – Сашка расстроенно махнул рукой и присел на бетонный куб возле сарайчика, где, похоже, хранились инструменты и всякие хозяйственные причиндалы. – Где ты был? Обещал ведь помочь нам. И насчёт одежды Летка права. Как ты в белых кроссовках будешь сейчас с собаками по пустырям бегать?

Кроссовки на Петьке были крутые. Сашка не слишком в этом разбирался, но было видно: стоят о-го-го. И джинсы. И куртка. И шарф на шее. У Петьки, который даже зимой шею почти никогда не закутывал! Короче, он стал вообще не похож на себя. Только башка такая же лохматая и веснушки на привычных местах, то есть по всему лицу. От апрельского солнца они потемнели, и Петька напоминал мультяшного героя – того, который «рыжий, рыжий, конопатый».

– Да ладно, Саш! Ну подумаешь – белые кроссовки! Во-первых, их вымыть можно, во-вторых, мне отец новые купит, если эти испортятся. Слышь, дай я рядом с тобой сяду, чё-то я устал. Мы сегодня целый день по магазинам мотались. То есть сначала по папиным делам, а потом в торговый центр. Мне отец – представляешь? – обещал купить колонку, как я хотел, помнишь? И к своему парикмахеру отвести. Но это потом, на неделе. А ещё сказал, что мне загранпаспорт сделает и что на каникулах мы поедем во Францию. Он, правда, маму пока не спрашивал, но я её уговорю. Там Диснейленд есть, ты знал? Отец часто ездит во Францию, у него там какие-то дела. И по-французски спикает, как мы с тобой по-русски, я слышал, он с кем-то по телефону говорил. Я вот думаю: не зря я инглиш всегда терпеть не мог, это, наверное, потому, что у меня отец французский знает. Жалко, что в нашей школе его нет. Но меня пока отец учит, потом я на курсы какие-нибудь, наверное, запишусь. Может, даже в другую школу перейду. А, слушай! Я отцу про Конан Дойла начал рассказывать и Шерлохомса, а он говорит: а ты лучше про французского сыщика почитай. Мегрэ его фамилия. И ещё сказал, кто про него книжки писал, но я забыл. Семёнов, что ли, какой-то?.. Нет, вряд ли. Семёнов – это же русская фамилия. Потом погуглю. Или у отца спрошу. Вообще он ничего оказался, нормальный. И разговорчивый. Рассказывает о себе, о своих делах, о том, как жил… ну, до того, как мы познакомились. А когда мы встречаемся, каждый раз говорит: «Са ва, Пьер!» Я первый раз тоже удивился, а теперь могу и сам так. И ещё знаю бонжуррр, бонсуаррр, орэвуаррр…

Петька так старался говорить по-французски правильно, так гундосил и грассировал, что сидящая в ближайшем вольере лохматая дворняжка зарычала. А у Сашки на душе стало вдруг тоскливо и муторно. Теперь у Петьки есть отец, и он, похоже, классный. У Сашки папа тоже есть, конечно, но не совсем. Да, они видятся почти каждый день, и отношения у них вполне ничего. Но живёт он с новой женой, и хоть Вера весёлая и радуется Сашке, когда он приходит, но всё-таки она… чужая. Только сейчас, слушая друга, Сашка понял, как скучал по папе все эти месяцы. По тому времени, когда он каждый день возвращался с работы – в их квартиру, а не в Верину; как пил чай на кухне, уставившись в экран ноутбука, и иногда бормотал что-то. Но если Сашка хотел поговорить, сразу захлопывал крышку и спрашивал «Ну, как дела? Всё норм? На западном фронте без перемен?» При чём тут фронт и тем более западный, Сашка не понимал, но это было неважно… Да куда же Летка запропастилась? Уже похолодало, а скоро вообще темнеть начнёт. Когда он домой доберётся?

– Саш, ты что, вообще меня не слушаешь? – Петька легонько толкнул его плечом, обтянутым синей блестящей тканью. – Я тут распинаюсь как дурак, можно сказать, делюсь с другом своими переживаниями, а он сидит как пень. И вообще, когда Летка вернётся?

– Да я сам… – начал Сашка, но не договорил, потому что увидел, как к ним от ветеринарного вагончика идёт Летка. Сашка даже встал, такое у неё было лицо – как будто она только что зомби увидела. Или не увидела, а просто узнала, что завтра наступит зомби-апокалипсис.

– Летка. Случилось что-то плохое?

– Очень плохое. Точнее, пока не случилось, но может случиться. И очень скоро.

Глава 5

Благо-творительный падеж и крыс Вилли

Петька всё-таки схватил пару. По русскому. Анне Марковне первой из учителей надоело делать вид, что Петька хоть как-то учится, и в самом начале урока она повела себя «довольно вызывающе» (как потом сказал Петька). То