Братство рыжих - Лилия Владимировна Волкова

– У тебя планы на начало мая есть? Может, вы с папой куда-то собираетесь?

– Нет пока, – ответил Сашка, ковыряя вилкой голубец (капусту он не любил и из голубцов съедал обычно только начинку, хоть мама и ворчала). – Наверное, просто схожу к нему в гости. Или кино вместе посмотрим. А что?

– Да меня тут на дачу пригласили. С ночёвкой.

Сашке показалось, что мама немного нервничала, хотя о чём ей было переживать? Два дня выходных, погоду обещают хорошую, и лето скоро!

– Хочешь, вместе поедем. – Мама вела себя как-то странно: уже в пятый раз протирала вымытую тарелку, как будто хотела стереть с неё не только воду, но и нарисованные ромашки. – Там, правда, только взрослые будут. И ехать далековато…

– Не, я лучше дома побуду. Ты не волнуйся. Ты только денег мне оставь. – Сашка покосился на маму, проверяя, как она отнесётся к этой идее. – Ну или еды какой-нибудь. Только не голубцы!

Мама хмыкнула:

– Ладно уж. Выковыривай всё, капусту я доем потом. Но ты точно не хочешь?

Сашка дачи не очень любил. Прошлым летом они ездили под Волоколамск к маминой подруге, на целых три дня. Клубника, крыжовник, грибы в лесу – это, конечно, было неплохо. Но комары, несмотря на разные мази и пшикалки, искусали Сашку так, что он чесался ещё неделю после возвращения.

А в маму в последний дачный день ещё и клещ впился. Его достали и положили в банку, а после отнесли в специальную лабораторию, чтоб проверить на энцефалит и болезнь Лайма. «Клещ совершенно здоров, а значит, и я тоже!» – торжественно сообщила мама спустя неделю им с папой. Да, папа тогда ещё жил с ними… Сашка зажмурился и лёг на пол рядом с Балу, уткнувшись лицом в пушистую бежевую шерсть. Пусть никто никогда не узнает, что он может в одну минуту раскиснуть, как сопляк какой-нибудь…

В общем, на дачу с мамой он не поехал. Она ушла из дома утром последнего рабочего дня и после работы не вернулась, зато позвонила раз десять: и днём, и вечером, и совсем уже поздно, чтобы убедиться, что он ложится спать. Странные эти взрослые. Звонила-то на мобильный! И он мог находиться где угодно, а маме бы сказал, что уже и зубы почистил, и умылся, и поужинал. Хотя это и на самом деле было так.

Правда, он не признался, что все выходные проведёт один. Потому что Вера, оказывается, за день до праздников уехала по своим журналистским делам, но не очень далеко. Папа вечером накануне Первого мая позвонил Сашке и сказал, что хочет сделать Вере сюрприз: приехать неожиданно и провести с ней пару дней: «Ничего? Ты же не обидишься? А в следующие выходные мы с тобой в кино сходим или ещё куда-нибудь». И Сашка ответил: «Конечно, не обижусь» – и пообещал, что позаботится о Балу.

А про маму папа ничего не спросил, так что и Сашка ему ничего говорить не стал. Потому что ему захотелось провести эти дни совсем одному, без взрослых, без их поучений, вопросов, без постоянной заботы, которая иногда просто бесила. Кстати, если ничего не выдумывать, а просто сказать не всю правду, это тоже будет враньём? Скорее всего, мама с папой посчитают, что да. Сашка шмыгнул носом: достанется ему, наверное. А может, обойдётся?

Хоть бы Петька был в Москве! Но он тоже уехал за город на все выходные, с отцом. Сказал, что, может, позвонит, если будет время. Но, судя по всему, ему не до Сашки, как нередко случалось в последние пару недель. Всё время с отцом, всё время мотается куда-то. А ради французского даже готов в другую школу переходить! Сашка не очень верил в то, что это возможно, но вдруг?..

Чаю, что ли, попить? Вроде он конфеты в шкафу видел. На кухне телевизор был маленький, но зато не нужно тащить в комнату чашку и вазочку с «Грильяжем» и «Красной Шапочкой». Сашка посмотрел боевик, потом комедию, потом канал со смешными роликами про животных. Когда за окнами стемнело, он, покормив Балу и убрав за ним, вернулся домой, поужинал колбасой и печеньем. Можно было поиграть на компе, но он не стал. Мама всегда следила, сколько времени он проводит за любимой стрелялкой. А тут никто не запрещает, а не хочется. Поразмышляв о том, какое странное существо – человек, Сашка заснул на мамином диване, даже не успев раздеться. Последняя мысль, мелькнувшая в сонной голове, была о Летке.

Утром он позвонил ей ещё до завтрака. Оказалось, что Летка вчера была в приюте, а сегодня – дома, у неё «уроки и ещё кое-какие дела».

– И что там, в приюте? Есть новости?

Сашка задавал этот вопрос почти каждый день: то писал Летке в мессенджере, то звонил, и каждый день Летка отвечала одно и то же:

– Хороших пока нет. Но мы пробуем что-нибудь придумать.

«Плохое», которое могло случиться «очень скоро», заключалось вот в чём: собачий приют располагался на территории, принадлежащей какому-то предприятию. Ни фабрики, ни завода там, конечно, уже и в помине не было («Закрылись сто лет назад, ещё до моего рождения», – сказала Летка), но были старые склады и пустыри. Поэтому пять лет назад организаторы приюта взяли часть земли в аренду и стали обустраивать: отгородили вольеры для собак, пригнали строительный вагончик, где разместился ветеринарный кабинет.

За эти годы владелец земли несколько раз поднимал арендную плату, но не сильно. Как-то справлялись: спонсоры помогали и просто добрые люди. А две недели назад грянул гром: владелец продал свою собственность, и скоро на этом месте не останется ни складов, ни вольеров, а потом приедут краны и экскаваторы, придут рабочие и начнут строительство. Может, возведут жилые дома, может, какой-нибудь торговый центр. Неважно, что именно. Главное, что приюту придётся куда-то переезжать.

Прежние владельцы земли сообщили, что на оформление всех положенных документов у них уйдёт два месяца и к завершению этого срока на месте убежища для бездомных животных должна быть голая земля. И теперь все, кто заботился о собаках, пытались найти для приюта другое место. А ещё нужны были деньги на аренду участка и на обустройство; кто-то должен был разобрать и собрать вольеры, кому-то предстояло погрузить и перевезти собак в их новый дом.

– Им, этим людям, которые выгоняют приют, вообще всё равно, куда денутся эти собаки? – в очередной раз возмущённо спросил Сашка.

– Наверное, всё равно, – устало ответила Летка. – А может, и нет. Только