Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

А.А. Кошкин в своей работе «Россия и Япония: Узлы противоречий» приводит показательные выдержки из сборника документов «Путь к войне на Тихом океане», увидевших свет только в 1963 году в Токио:

«…Особое нетерпение проявляло командование Квантунской армии. Ее командующий Ё. Умедзу передавал в центр: „Благоприятный момент обязательно наступит… Именно сейчас представился редчайший случай, который бывает раз в тысячу лет, для осуществления политики государства в отношении Советского Союза. Необходимо ухватиться за это…

Если будет приказ начать боевые действия, хотелось бы, чтобы руководство операциями было предоставлено Квантунской армии… Еще раз повторяю, что главным является не упустить момент для осуществления политики государства“».

Командование Квантунской армии, не желая считаться с реальным положением, требовало от центра немедленного наступления за пределы государственной границы СССР. Начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Т. Ёсимото убеждал начальника оперативного управления Императорского Генерального штаба генерала С. Танаку:

«Начало германо-советской войны является ниспосланной нам свыше возможностью разрешить северную проблему. Нужно отбросить теорию „спелой хурмы“ и самим создать благоприятный момент… Даже если подготовка недостаточна, выступив этой осенью, можно рассчитывать на успех».

Берлин тем временем не скрывал своего беспокойства. Творец внешней политики гитлеровской Германии Риббентроп постоянно пытался по дипломатическим каналам «раскрутить» Японию на скорейшее начало войны против СССР. Так, 9 июля 1942 года в беседе с японским послом Х. Осима глава германского МИДа заявил собеседнику:

«…Он, германский министр иностранных дел, просил посла встретиться с ним, имея в виду описанную выше ситуацию, потому что именно сейчас возник вопрос величайшей важности в связи с необходимостью совместно вести войну.

Япония чувствует себя достаточно сильной в военном отношении, может быть, именно сейчас наступил момент для нападения Японии на Россию. Он считает, что, если Япония сейчас ударит по России, это вызовет моральное поражение России, во всяком случае, это ускорит крах ее теперешнего строя.

Так или иначе, никогда больше Японии не представится такой удобный случай уничтожить раз и навсегда русского колосса в Восточной Азии. Он обсудил этот вопрос с фюрером, и фюрер придерживается такого же мнения…»

Если исходить из факта, то милитаристская Япония не стала соучастником нападения на Советский Союз в 41-м и в последующие годы Великой Отечественной войны. Но помощь гитлеровской Германии была реальной. Не случайно в приговоре Международного военного трибунала для Дальнего Востока по делу главных японских военных преступников (Токийский процесс) записано:

«Общая военная помощь, оказываемая Японией Германии

Япония проводила в Маньчжурии военные приготовления широкого масштаба и сосредоточила там большую армию, сковав таким образом на Востоке значительные силы Красной Армии, которые, в противном случае, могли быть использованы в войне против Германии на Западе.

Правительства Германии и Японии рассматривали военные приготовления в Маньчжурии именно с такой точки зрения. В своей телеграмме от 3 июля 1941 г., адресованной в Берлин, немецкий посол в Японии сообщал, что „японское правительство не забывает о том, что усиление военных приготовлений проводится, помимо всего прочего… также для того, чтобы сковать силы Советской России на Дальнем Востоке, которые она могла бы использовать в борьбе с Германией“».

Риббентроп в своей телеграмме в Токио от 15 мая 1942 г. указывал на большое значение, которое будет иметь внезапное нападение на Советский Союз для дальнейшего хода войны, ведущейся в интересах держав, подписавших трехсторонний пакт, однако в то же самое время он подчеркнул, как уже было сказано выше, важность сохранения Японией «нейтралитета», представлявшего собой активную помощь Германии в ее войне против Советского Союза, «поскольку во всяком случае Россия должна держать войска в Восточной Сибири в ожидании русско-японского столкновения».

Япония решила начать большую войну в Тихом океане, где главным противником для нее становились Соединенные Штаты. Токио проводит стратегическую маскировку, делая вид, что он готовится нанести удар по СССР и усилить военное давление в Китае (японцы не знали, что многие их радиограммы становятся «добычей» американцев). Действительно, предстоящий «поход на север» в военных приготовлениях выглядел достаточно убедительно для не посвященного в плоды американской радиоразведки человека.

На исходе 1941 года из 51 дивизии, которыми располагала Япония, 20 дивизий дислоцировалось в Китае и Корее, 13 – в Маньчжурии, 7 требовалось для обороны островной метрополии, и только 11 дивизий могли быть использованы на других театрах военных действий – всего лишь чуть более одной пятой японской сухопутной армии. Из пяти воздушных флотов три находились на Азиатском континенте и на Японских островах.

Такая стратегическая маскировка японской стороны все же имела большой успех. После нападения Германии на Советский Союз вплоть до 7 декабря 1941 года – до нападения на Пёрл-Харбор – начальник разведки Тихоокеанского флота США Э. Лейтон получил с нарастающей интенсивностью около пятидесяти предупреждений из дипломатических источников (от помощников военных атташе и представителей Чан Кайши). В них сообщалось о том, что японцы, вне всякого сомнения, «уже на следующей неделе» нападут на СССР. Главным объектом нападения называлась русская Сибирь. О ВМБ Пёрл-Харборе с ее кораблями и авиацией речь не шла вообще.

7-го числа Япония начала «Войну на Тихом океане» (как ее называли американцы) против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландии (Нидерландов) с Гавайской операции. Советский Союз в списке ее военных противников в 41-м году не значился. События же у Пёрл-Харбора происходили так.

В тот день в 07 часов 30 минут японское ударное соединение в составе шести авианосцев, имевших на борту 360 самолетов, двух линкоров, трех крейсеров и девяти эсминцев – приблизилось к американской военно-морской базе на Гавайях на расстояние, которое позволяло произвести воздушную атаку.

В 07 часов 58 минут радиостанция Пёрл-Харбора передала в эфир открытым текстом экстренное сообщение: «Воздушный налет на Пёрл-Харбор. Тревога не учебная. Повторяю, тревога не учебная».

Налет японской авиации на Пёрл-Харбор закончился в 09 часов 30 минут. Японское ударное соединение легло на обратный курс. Внутренняя гавань Пёрл-Харбора являла собой картину большого погрома; полузатонувшие и поврежденные корабли, плавающие обломки, пожарища. Аэродромы превратились в «хранилища» более трех сотен уничтоженных и поврежденных крылатых машин.

Удар японского военного флота по сильнейшей морской крепости США на Тихом океане Пёрл-Харбор вполне сравним с нападением в 1904 году императорского Соединенного флота вице-адмирала Хейхатиро Того на Порт-Артурскую морскую крепость России. Вполне сравним по ее самурайскому духу исполнителей нападения без предварительного официального объявления войны на берегах все того же великого Тихого океана. Сравним по внезапности и вероломности, силам, задействованным в операции, умении держать в тайне подготовку удара и в какой-то мере по результатам – завоеванию