Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

Дело могло принять интересный оборот, если организовать соответствующее судебное разбирательство к моменту выборов в Германии. Ввиду срочности дела предлагалось необходимым для решения некоторых, не терпящих отлагательства вопросов организовать комиссию Политбюро в составе: А. И. Рыкова, Г. К. Орджоникидзе, И. В. Сталина, В. М. Молотова и В. В. Куйбышева. При этом Комиссии предоставлялось право окончательного решения срочных вопросов от имени Политбюро с последующим докладом[104]. Члены Политбюро единогласно санкционировали создание такой комиссии. 13 марта в состав Комиссии вводят К. Е. Ворошилова[105].

Необходимо отметить, что в Политбюро в это время существовала Комиссия по политическим делам, но значение «Шахтинского дела», по-видимому, было несколько выше, в связи с чем и была создана эта особая комиссия.

В Политбюро ЦК ВКП(б) возникали сомнения в существовании такой организации. Так, в записке М. П. Томскому от 2 февраля 1928 г. К. Е. Ворошилов писал: «Миша, скажи откровенно, не вляпаемся мы при открытии суда в Шахтинском деле. Нет ли перегиба в этом деле местных работников, в частности краевого ОГПУ». На что Томский ответил: «По Шахтинскому и вообще по угольному делу такой опасности нет. Это картина ясная. Главные персонажи в сознании. Мое отношение таково, что не мешало бы еще полдюжины коммунистов посадить»[106].

Для того чтобы показать связь вредителей, проходивших по «Шахтинскому делу», с немецкими капиталистами, нужно было найти какую-то конкретную связь. Учитывая то обстоятельство, что на шахтах работали иностранцы, 5 марта 1928 г. Политбюро ЦК ВКП(б) решило замешанных в «Шахтинском деле» немцев арестовать. Англичан решили не трогать (по-видимому, в связи с тем, что выборы в английский парламент не планировались, а отношения с Англией и без того были непростыми) и после допросов освободить[107].

6 марта 1928 г. нарком по иностранным делам СССР Г. В. Чичерин сообщил заместителю председателя ОГПУ М. А. Трилиссеру о содержании беседы с послом Германии в СССР У. Брокдорфом-Ранцау в ходе которой он предупредил его, что расследуется большое дело, касающееся безопасности государства. По делу проходят многие обвиняемые, среди них имеются несколько германских граждан. При этом какие-либо германские официальные учреждения не замешаны, речь идет только об отдельных гражданах Германии. Дело будет идти судебным порядком, с соблюдением гласности. При этом Чичерин договорился с послом, что они будут заботиться о том, чтобы отношения между странами ни в малейшей мере не омрачались. Ранцау поблагодарил за полученную им информацию, так как это предупреждение имело для него большое значение[108].

8 марта 1928 г. Политбюро приняло предложенный И. В. Сталиным, Н. И. Бухариным и В. М. Молотовым проект обращения ЦК ко всем организациям ВКП(б), коммунистам-хозяйственникам, ответственным работникам промышленности и профессорам, ответственным работникам РКИ и ОГПУ «Об экономической контрреволюции в южных районах углепромышленности»

ЦК сообщал, что обнаруженный заговор в области экономического строительства вскрыл новые формы и методы борьбы контрреволюции. В угольной промышленности бывшие шахтовладельцы и их антисоветские друзья из спецов поставили своей целью срыв нашей строительной работы. Эту цель они проводили в жизнь в течение 5–6 лет путем порчи машин, поджогов, затопления шахт, приведения в негодное состояние заводов и рудников, преступного и бесхозяйственного «применения» оборудования, провокационного обращения с рабочими и злостного использования практики социалистической рационализации во вред интересам рабочего класса. В этой работе ряд спецов был связан не только с бывшими шахтовладельцами, но и с военной агентурой капиталистических государств. В этих кругах шла подготовка к интервенции и войне против СССР. Документы говорят о фактах контрреволюционного вредительства в Шахтинском районе прежде всего и потом в некоторых других районах Донбасса.

Был сделан пророческий вывод, что весьма вероятно, что факты такого вредительства имелись и в других отраслях промышленности, а также о поджогах, организованных на Сормовском заводе, в Ленинграде, в Брянске, в Баку и т. д.

Констатировалось, что курс партии должен быть курсом на замену чуждых пролетарскому делу элементов из среды буржуазных спецов красными пролетарскими спецами. Обращалось внимание на быстрейшую подготовку пролетарских техников и инженеров через вузы и на техническое обучение хозяйственников-администраторов.

Отмечая заслуги полномочного представительства ОГПУ на Северном Кавказе Евдокимова и начальника ЭКУ Зонова в деле раскрытия заговора, ЦК отметил, что органы ОГПУ запоздали с его раскрытием.

«ЦК извещает, что он назначил особую комиссию по выработке практических мероприятий по всем отраслям нашей строительной работы, долженствующих ликвидировать упомянутые недостатки. ЦК извещает, что шахтинское дело будет подлежать судебному разбирательству, что процесс будет иметь широкое общественное и политическое значение и что его необходимо будет использовать:

а) для прямого втягивания миллионных рабочих масс в дело социалистического строительства,

б) для расслоения технической интеллигенции и закрепления за советской властью всех надежных элементов этой интеллигенции,

в) для мобилизации широких рабочих масс против врагов советской власти и разрушителей социалистического строительства, для мобилизации внимания всех коммунистов в целях охраны наших заводов и шахт от покушений со стороны врагов рабочего класса,

г) для уничтожения недостатков нашей работы, вскрытых шахтинским делом, наконец,

д) для заострения внимания всей партии и рабочего класса на деле выработки надежных кадров красных специалистов»[109].

Принятие этого обращения объясняет многое. Прежде всего стало совершенно ясно, что это была попытка борьбы с бесхозяйственностью и наведения элементарного порядка в экономике государства. При этом экономические методы в условиях «строительства социализма» в годы первой пятилетки оказались неэффективными, в связи с этим Политбюро решило применить репрессивные методы.

«Шахтинский процесс» был первым масштабным мероприятием по борьбе с вредительством. В этом и есть основная причина повышенного внимания Политбюро к этому делу. Данный процесс должен был через страх мобилизовать работников угольной промышленности на выполнение утвержденных планов первой пятилетки, инициатором которых выступил Сталин.

9 марта 1928 г. комиссия Политбюро по «Шахтинскому делу» поручила просмотр проекта извещения прокурора в подкомиссии в составе Н. М. Янсона, В. М. Молотова, И. В. Сталина, В. В. Куйбышева и Н. И. Бухарина. Проект извещения был переработан основательно, весь испещрен пометками, часть текста вычеркнута. Это еще раз подтверждает то, что процессу уделялось большое внимание. Не имелось еще достаточного опыта организации таких гласных, показательных процессов. Необходимо было, по возможности не опускаясь до конкретики, найти лаконичные фразы, показывающие суть дела, т. к. оставались опасения, что сведения, не соответствующие действительности, могли вызвать недоверие к этому мероприятию.

Так, были вычеркнуты фразы о времени образования организации (1919–1920), о предстоящем кризисе угольной промышленности в 1930 г. и др. 10 марта 1928 г. данное сообщение Прокурора Верховного суда СССР было опубликовано на страницах газеты «Правда»[110].

В это время полномочный представитель ОГПУ в СКК Е. Г. Евдокимов из Ростова-на-Дону сообщил о подготовке для процесса 31 гражданина СССР и пяти немцев. Каким образом велась эта подготовка, можно только предполагать. Сообщалось также о том, кто и