История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

Если корона окажется больше, то подозрение подтвердится. Ведь менее ценный материал легче, и, следовательно, при таком же весе имеет больший объем. Но как рассчитать объем такого сложного предмета, как корона? Архимед предался размышлениям. И продолжал размышлять, даже усаживаясь в ванну. А когда вода перелилась через край ванны, его осенило. Он выскочил из ванны и, согласно Плутарху и Витрувию, нагишом помчался по Сиракузам. При этом он громко кричал: «Эврика!» («εύρηκα» — «Я нашел!»)

Решение Архимеда оказалось простым: нужно поместить корону в наполненный до краев резервуар и измерить, сколько воды она вытеснит. Объем вытесненной воды будет идентичным объему короны. Если после этого опустить в воду слиток золота и тот вытеснит больше воды, ювелир будет изобличен. Именно так мошенника, если верить истории, и вывели на чистую воду.

Когда Сиракузы пали, а римские солдаты ворвались на улицы города, Архимеда выручила одна характерная особенность, которая всегда вызывала недоумение даже у его современников. Архимед был способен отдаваться своим размышлениям целиком и полностью. В такие моменты он выцарапывал свои идеи и расчеты на стенах или чертил на пепле — короче говоря, пользовался любыми подручными средствами.

Именно за этим занятием мародерствующие римские солдаты и застали Архимеда во дворе его дома. Он сидел и смотрел на линии, проведенные по песку. Один из легионеров остановился перед ним и спросил, как его зовут. Однако пожилой человек проигнорировал вопрос. Легионер рассерженно подошел к нему, наступив при этом сандалиями на песочные чертежи. Архимед прикрикнул на него: «Noli turbare circulos meos!» («Не порти мои круги!»)

Сегодня слова Архимеда в большинстве случаев цитируют как «Не тронь моих чертежей!». Мы произносим их, когда хотим, чтобы нас не беспокоили. Немногие, вероятно, при этом вспоминают о кратком и жестоком ответе, который получил Архимед: солдат выхватил меч и убил его.

Существуют еще две другие версии смерти Архимеда. Обе описывает Плутарх, и обе интересны. Согласно одному преданию Архимед попросил солдата, стоявшего перед ним с поднятым мечом, не убивать его, а позволить ему прежде закончить свою работу. Но солдат тотчас убил его. Следующая версия сообщает, что Архимед хотел отнести математические инструменты к победоносному полководцу Марцеллу. С дисками, шарами и осями он бежал по горящим улицам, солдаты же приняли его за грабителя и умертвили.

12. Жребий брошен

Юлий Цезарь (100–44 до н. э.)

Перед ними медленно текла вода Рубикона. Маленькая речушка отмечала в этом месте границу между римской провинцией Цизальпинская Галлия — сегодня Верхняя Италия — и центральными землями Рима. Юлий Цезарь путешествовал в коляске. Достигнув Рубикона, он велел остановиться. Лошадей повели на водопой. Прохладный воздух в тот зимний день, должно быть, пах потом лошадей и сопровождавших Цезаря солдат. Цезарь знал, какие тяжелые последствия повлекло бы за собой пересечение им и войском пограничной реки.

На решение, которое Юлию Цезарю предстояло принять в тот январский день 49 года до н. э., повлияли события минувших лет. Многое представлялось несомненным: если он со своими отрядами перейдет Рубикон и вступит на римские земли, гражданская война станет неизбежной. Цезарь не боялся ее и решительно добивался намеченной цели. Таким образом, все пошло своим чередом. Его легионеры уже начали пересекать реку по нескольким мостам, когда он дал окончательный приказ на марш.

Плутарх сообщает, что Цезарь в момент решения по-гречески процитировал поэта Менандра «Ανερρίφθω κύβος» («Жребий брошен»). В латинском переводе Плутарха из этого получилось «Iacta alea est». Было ли так на самом деле? Цезарь, всегда заботившийся о производимом им впечатлении, ни единым словом не упоминает об этом эпизоде в своем собственном труде о начинающейся войне — «De bello civil» («Гражданская война»).

Впрочем, наиболее употребителен другой вариант перевода, заимствованный у Светония: «Alea iacta est». Эту фразу произносят при принятии тяжелого решения или когда после долгих колебаний приходят к какому-нибудь итогу. Те, кто при употреблении этих слов думают о рискованном предприятии, выход из которого небезопасен, по духу гораздо ближе Цезарю. «Перейти Рубикон» значит совершить решительный, необратимый поступок с неясными последствиями.

Для Цезаря и его противников жребий был брошен на Рубиконе. Только три года спустя они успокоятся снова. Какую же игру затеял Цезарь и что стояло на кону?

Когда в 100 году до н. э. в Риме родился Юлий Цезарь, немногое говорило в пользу того, что возникшие позже монархические титулы «кайзер» и «царь» будут когда-нибудь объясняться его именем Согласно легенде он появился на свет тем самым способом, который получил название «кесарево сечение». Хотя Гай, таково его имя, происходил из патрицианской семьи Юлиев, она тем не менее не принадлежала к влиятельным семьям Рима. Подрастая, Гай Юлий Цезарь ничем не походил на героя. Он был не особенно высок и говорил довольно громким голосом. Волосы его поредели рано, от чего придающий большое значение внешности Цезарь был немало раздосадован. Кроме того, он страдал от усиливающейся с годами эпилепсии, припадки которой случались у него даже среди сумятицы боя. Однако лицо его располагало людей к себе. Тонкий рот, высокие скулы, наметившиеся довольно рано черты аскетизма. Уже молодым человеком Цезарь обладал харизмой. Он мог склонять людей на свою сторону, умел красиво говорить и охотно пользовался эффектными паузами. Позднее у него на переносице пролегли две морщинки, а опыт жизни, наконец, придал уголкам глаз и рта неограниченного властителя тот отпечаток, который позволял догадываться о холодности и цинизме стареющего мужчины.

Его политическая карьера началась после военной службы и учебы. Одну за другой преодолевал он ступени самых важных политических должностей Рима. В 68 году он стал квестором в Испании, тем самым заняв пост высокого государственного служащего. А через три года вернулся в Рим и благодаря взятке добился должности эдила, то есть министра культуры, который должен был заботиться о храмах и цирковых играх. Цезарь использовал это положение, чтобы прославиться и снискать народную любовь. В 63 году он стал верховным понтификом и таким образом начальником коллегии жрецов. В период своего подъема он снова и снова пользовался поддержкой богатого и честолюбивого Марка Лициния Красса, своего рода римского Рокфеллера. Тем не менее Цезарь наделал много долгов, и его назначение наместником в Испанию оказалось очень кстати. Вернувшись же в середине шестидесятого года, он полностью расплатился с долгами. Теперь он заключил союз с Крассом и самым тогда популярным полководцем Рима Гнеем Помпеем. Этот так называемый триумвират должен был помочь им отстаивать политические интересы. Помпей женился на дочери Цезаря Юлии. В 59 году