История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах - Хельге Хессе

упадка династии Чжоу, период Сражающихся царств (около 475 — около 121 до н. э.), даровал Китаю небывалый расцвет интеллектуальной жизни. Его наиболее значительные мыслители даже в Европе стали известны довольно рано: Кун-цзы (более известный как Конфуций) и Лао-цзы.

О жизни Лао-цзы сохранилось мало сведений. Единственным историческим источником остается упомянутое уже сочинение «Ши цзи» летописца Сымы Цяня, содержание которого опирается на давнее предание. Сыма Цянь сам делает оговорку о ненадежности сообщаемых им сведений. Предполагают, что Лао-цзы работал архивариусом и управляющим при дворе властителя его родной провинции, сегодняшней Хэнань. Предположительно он родился в IV или III веке до н. э. Другие источники утверждают, что он жил в VI веке до н. э., а некоторые — даже в VII веке. Нет даже полной уверенности в том, что Лао-цзы — реальная личность, а не легендарный персонаж. Если верно последнее, значит, «Дао дэ цзин» вовсе не принадлежит перу Лао-цзы. И действительно, новейшие исследования показывают, что у книги было несколько авторов.

Легендарность образа Лао-цзы подтверждают и сообщения, согласно которым мудрец прожил более ста шестидесяти лет. Даосисты — приверженцы Лао-цзы — уверены, что он смог дожить до такого преклонного возраста, поскольку сам следовал собственным максимам. Лао-цзы означает «старик», «старший сын» либо «старый мастер». Его настоящее имя было Ли Эр. Является ли «старик» лишь персонификацией некой идеи или сам Лао-цзы решил сохранить себя в памяти «стариком»? Ибо если верно то, что о нем рассказывают, он был человеком скромным и сдержанным, и совершенно в духе своего учения пожелал остаться без имени.

Чтобы понять даосизм, основателем которого считается Лао-цзы, нужно заглянуть в «Дао дэ цзин». Разнообразие значений китайских иероглифов создает первую преграду. Как следует переводить смысл знака? Имеется множество разных переводов «Дао дэ цзин» на немецкий. Уже первые слова «Дао дэ цзин» вызывают замешательство. Их можно перевести так: «Дао, которое можно описать, не является абсолютным — вечным — дао». Или так: «Имя, которое можно дать, не является абсолютным — вечным — именем».

Что же такое «дао»? Дао — это дорога, смысл, исток, сущность вещей. Дао является всеохватывающим и вечным принципом природы. Оно одновременно бытие и ничто и потому не может быть описано словами. Слова только ограничивают его. А человек? Он должен попытаться приблизиться к дао через невмешательство в природу.

Несмотря на все культурное разнообразие, лишь немногие цитаты неевропейских мыслителей активно используются нами в повседневной жизни. Их авторами, кроме Лао-цзы и Конфуция, являются индийский поэт и философ Рабиндранат Тагор, Махатма Ганди и ныне здравствующий далай-лама.

Фраза «чтобы вести людей за собой, иди за ними» является одним из самых известных высказываний Лао-цзы и находится в шестьдесят шестой главе «Дао дэ цзин». Она во всех переводах не вызывает споров и одновременно считается показательной для стиля мышления Лао-цзы. В многочисленных афоризмах «Дао дэ цзин» Лао-цзы снова и снова противопоставляет два полярных определения одной и той же вещи, в равной степени тезис и антитезис. В данном случае это «вести за собой» и «идти за ними». В другом месте он говорит: «Служить, чтобы господствовать».

Философия «действия через бездействие», требование Лао-цзы, чтобы человек приближался к дао, по возможности не вмешиваясь в ход и сущность вещей, выражается и в этих афоризмах. Фразу «чтобы вести людей за собой, иди за ними» не следует толковать как ранний вариант понимания демократии. Здесь речь идет не о том, чтобы уравновешивать борющиеся интересы, что-то обсуждать или голосовать. Фраза Лао-цзы также является не столько указанием к действию, обращенному к правителю, сколько приглашением суметь занять определенную внутреннюю позицию. Влияние на людей, «ведение», которое имеет в виду Лао-цзы, это ведение в духовном смысле, в лучшем случае понимаемое как ведение примером.

Своей соотнесенностью с природой учение о дао предстает противоположностью конфуцианства, которое как государственная философия скорее нацелено на практическое повседневное применение и стремится к гармонии личного и общественного, власти и государства. Даосизму же, напротив, не свойственно стремление к власти, внешнему прогрессу и культуре. Тут речь идет о гармонии человека с самим собой и природой. В чем-то даосизм похож на учения Диогена и киников. Как даосизм, так и киники представляли варианты раннего требования: «Назад к природе!» Несмотря на влияние, которым они пользовались и которое даосизм излучает еще и сегодня, такие учения не способны создать долгосрочный духовный идеал для всех людей. Конфуций же и его учение, напротив, глубоко укоренились в восточноазиатских обществах, прежде всего в китайском. Тем не менее от даосизма и по сей день веет неослабным очарованием.

10. Ты умеешь побеждать, но не умеешь пользоваться победой

Магарбал (III век до н. э.)

Нам известно множество эпизодов, заставляющих задуматься над тем, как развивалась бы история, если б было принято другое решение.

Именно к таким раздумьям склоняет и решение полководца, который после победоносной битвы в 216 году до н. э. не стал преследовать врага, чтобы одолеть его окончательно, а дал отдых своим солдатам. Этот полководец, карфагенянин Ганнибал, только что наголову разбил намного превосходящую по численности римскую армию в полях неподалеку от апулийского местечка Канны. Битва при Каннах считается одним из величайших шедевров военной тактики. Даже в начале XXI века она входит в план занятий военных академий как показательный пример битвы со взятием в окружение. С помощью карфагенской кавалерии Ганнибал взял в клещи и полностью уничтожил римские отряды. Рим потерял четыре легиона. Дорога в город оказалась свободной.

После такой ошеломляющей победы Магарбал, начальник кавалерии Ганнибала, побуждает своего главнокомандующего сейчас же двигаться на Рим и завладеть городом. «Через пять дней ты будешь с триумфом ужинать на Капитолии!» — должно быть, крикнул он Ганнибалу. Однако Ганнибал, полки которого понесли сравнительно небольшие потери, не поверил в собственные силы. Война уже потребовала от него и его солдат сверхчеловеческих затрат энергии. Ганнибал принимал во внимание ожесточенное сопротивление жителей Рима и знал, что его отряды не располагают ни приспособлениями, ни достаточным запасом продовольствия для осады. Поэтому он отказался давать приказ к наступлению. Со взятием города можно, дескать, и подождать. Тогда Магарбал разочарованно произнес: «Ты умеешь побеждать, Ганнибал, но не умеешь пользоваться победой». Так сообщает римский летописец Тит Ливий. «Vincere seis, Hannibal, victoria uti nescis», — значится в его «Истории Рима».

Упустил ли Ганнибал возможную победу над Римом? Мнения историков расходятся. Одни полагают, что ему удалось бы взять город. Другие считают, Ганнибал понимал, что, несмотря на уничтожение римской армии, метрополия за короткое время сможет набрать достаточное