Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

— Все есть яд и все есть лекарство. — замечает Жанна Владимировна. — Главное меру знать. А вы вечно все через край делаете, особенно Бергштейн и Маслова. Про Федосееву молчу, ей это как слону дробина, но вы куда лезете, если у вас масса тела такая маленькая?

— Кстати, а как это «Радиотехник» умудрился «ТТУ» проиграть? Они ж такие высокие и статные, их вон в федерации «андроидами» кличут, потому что они все на одно лицо… — задается вопросом Алена Маслова.

— Мне тоже интересно. — кивнула Маша Волокитина. — Вить, у нас запись их матча есть?

— Пока нету. — развел руками Виктор. — Обычно нам Сабина Казиева все сливает, но у них матч только в эту субботу был, нет у нее записи пока. Она через федерацию и комитет спорта достает обычно. Но не об этом речь. Матч с новосибирской командой показал нашу главную слабость на сегодня — мы все еще не сыгранная команда. Потому я вас сегодня и собрал… начнем мозговой штурм на тему — как нам подтянуть свою игру до встречи с «ТТУ», потому что с «ТТУ» мы играем двойной матч уже — сперва они у нас в гостях, а потом мы у них.

— Ура! В Ленинград поедем! — вскидывается Лиля. — Я там ни разу не была!

— Это плохо, что сперва у нас. — говорит Маша Волокитина и все переглядываются и кивают, соглашаясь.

— В самом деле. — вздыхает Виктор. — Всегда лучше играть дома, но система там идет как — два матча, а победитель вычисляется по сумме очков. Понятно, что лучше оба выиграть, но если с разгромным счетом выиграем у себя дома, то можем и уступить немного в гостях. В гостях играть всегда трудней.

— В Ташкенте было трудно. — кивает Наташа Миронова. — В Иваново полегче. В Праге… в Праге было классно! Я бы еще разок туда съездила…

— Все бы съездили.

— Будем играть хорошо — съездим. Если на международный уровень выйдем. Как «Уралочка» или «ЦСКА».

— Нет, правда, девчонки, давайте по делу, а? Витька вон сказал — мозговой штурм же. Давайте думать, как лучше стать…

— Для начала надо думать какие есть недостатки. — указывает Маша Волокитина. — У нас, например основной состав только одну игру и умеет играть согласованно. «Атаку Птичьей Стаи» мы исполняем на ять, но это и правда очень утомительно ну и предсказуемо.

— Пааадумаешь. — тянет Алена Маслова. — ну и что, что предсказуемая, зато неотразимая! Когда все мы в воздухе одновременно — как защититься? А Ее Снежное Величество кааак даст в Лильку! А Лилька каааак — бац! «Шаровая Молния!»

— Вжух. — говорит Лиля.

— Чего? — не понимает Маслова.

— «Вжух» а не «бац». — поясняет Лиля. — У меня удар — не «бац», потому что я бью вот так… — она показывает, взмахивая правой рукой. — А если бы вот так… тогда «бац», а то — «вжух».

— Ну не знаю… — чешет в затылке Алена. — «Вжух» это когда пуля мимо пролетела и ага. Ну там — выстрел грянет, ворон кричит, твой дружок в бурьяне неживой лежит…

— Выстрел грянет — ворон вьётся,

Пуля мимо пронесется

Болью в сердце отзовется

Комсомольцем кто зовется.

— бормочет Юля Синицына, черкая в блокноте, поднимает голову и смотрит на Алену затуманенными глазами. Моргает.

— Эй, ты чего? — Алена на всякий случай отодвигается от нее в сторону. — Чего удумала?

— Вот скажи мне, Маслова, в чем смысл жизни? — задумчиво спрашивает Синицына.

— В смысле? Ты чего? Ээ… в смысле — вообще? Глобально? — чешет макушку Алена.

— В том, чтобы играть в волейбол! — поднимает руку с места Лиля Бергштейн. — Чтобы танцевать в пятницу на дискотеке! Чтобы Маша не сердилась! Чтобы Витька так смешно надувался, каждый раз как он ворчать начинает! Чтобы Валя кинозвездой стала! Чтобы к Айгуле нашей всякие козлы не приставали! Чтобы Ксюша все плохое забыла и хорошие воспоминания сверху записала! А еще…

— … нет. В чем смысл жизни я знаю. Я у тебя спрашиваю — в чем смысл конкретно твоей жизни, Маслова?

— Моей? Эээ… ну… мир во всем мире?

— … хм. Понятно.

— Чего тебе понятно?

— Ты эгоистка, Маслова.

— Чего это я — эгоистка? Я для всех мир во всем мире прошу!

— Знай свои пределы, Маслова. Ты снимаешь с себя ответственность, мир во всем мире от тебя никак не зависит. Лучше бы захотела стать лучше, как либеро, сколько раз ты мяч роняла?

— Эй!

— Ваша проблема в том, что Виктор вас всех жалеет, потому что боится обидеть и потому что рассчитывает на коитус.

— Ээ… — Виктор чешет в затылке. — В общем не то, чтобы прямо рассчитывал…

— Маслова, например, мячи роняет, а ее смысл жизни — мир во всем мире. Салчакова слишком много думает как со стороны выглядит, Федосеева, Бергштейн, да и Маслова тоже — все вместе и каждая по отдельности — слишком самоуверенны и не думают об окружающих.

— А?

— Чего⁈

— Синицына, а ну повтори!

— Это кто самоуверен⁈ А ну-ка выйдем, поговорим!

— Вот. Я же говорю — самоуверенная. Ты чего, Вазелинчик, думаешь со мной справишься?

— А ну тихо! — повышает голос Маша Волокитина. — Это ж мозговой штурм, пусть Юлька говорит! Все должны высказаться без критики к предложениям, помните же! Пусть выскажет, может что умное будет…

— А ты, Волокитина, слишком многое на самотек пускаешь, заразилась демократией от Виктора, с виду ты суровая, а на самом деле мягкая как сливочное масло, вон Чамдар третью тренировку в стороне сидит, а ты даже замечания не сделала. И вообще, завела себе любимчиков, комсомольцы так не делают.

— Нет, ну когда я сказала что прямо все можно говорить…

— Она ж партийная уже, а не комсомолка!

— Тем более. Изьюрева!

— А?

— А ты слишком неуверенная в себе! Виктор тебя жалеет, потому что ты из себя все время жертву разыгрываешь! Ты же комсомолка, Изьюрева! Нас бросала молодость в сабельный поход, нас кидала молодость на Кронштадтский лед! В твоем возрасте комсомольцы уже в бой шли, а ты все за спинами прячешься!

— … неправда…

— Ого. Юлька разошлась… — хлопает глазами