Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев

углу, отодвинутые и накрытые брезентом, зимовали гимнастический конь и козёл, ненужные волейболу, но выселить их из зала было некуда. Под потолком, на одной из балок, вторую зиму лежал мяч, заброшенный туда кем-то ещё в позапрошлом сезоне и с тех пор сделавшийся чем-то вроде местной достопримечательности.

Трибуна была одна — три яруса деревянных скамей вдоль длинной стены, человек на четыреста, если сидеть плотно, а в дни больших матчей садились и плотнее, и стояли в проходах, и висли на перилах; сейчас, в воскресный полдень, она была пуста, и пустота эта отзывалась на каждый удар мяча коротким деревянным гулом, будто где-то там, наверху, кто-то невидимый постукивал в такт. Над трибуной, между двумя окнами, висело табло — самодельное, заводское, с лампочками, которые зажигались от щитка, и с цифрами, у которых регулярно западала одна секция, отчего восьмёрка норовила прикинуться шестёркой; рядом с табло висел кумачовый лозунг «ФИЗКУЛЬТУРА И СПОРТ — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ И ТРУДОВЫХ ПОБЕД», буквы которого были вырезаны из белого пенопласта и приклеены неведомым умельцем чуть вкривь, так что последнее слово ощутимо съезжало вниз, к полу, и всякий, кто просидел на этой трибуне больше одного матча, уже не мог этого не видеть.

Пахло в зале мастикой, разогретой резиной, пылью из матов и — совсем слабо, но неизбывно, потому что вентиляция шла общая, — хлоркой из бассейна, пристроенного к комплексу десять лет спустя после основного здания; а если открывали фрамугу, то в этот устоявшийся, годами настоянный запах врывался запах улицы — снега, ещё не улежавшегося как следует, мокрой земли под ним и той тонкой, сладковатой заводской гари, которую в Колокамске никто не замечал, потому что нельзя всю жизнь замечать воздух, которым дышишь, и которую немедленно чуяли все приезжие, деликатно спрашивая потом, что это у вас тут такое горит.

В зале тренировалась команда «Стальных Птиц», на площадке работали двое, одна с длинными черными косичками и вторая — с короткой стрижкой «площадкой» и шрамом через всю щеку.

— Пас! — девушка с короткой стрижкой и шрамом — посылает мяч в полет легким касанием пальцев и тот — превращается в размазанную по пространствую бело-синюю молнию, исчезая!

— Ай! Аттанг! — не дотягивается до размазанной по пространству молнии девушка с длинными черными косичками, падает вниз, отыгрывает падение коленками и раздосадованно цыкает, упирая руки в бока. — Оббо! Опять! Давай еще раз!

— Салчакова, ты бей не туда, где мяч сейчас, а туда, где он будет. — советует из-за края площадки Наташа Маркова. — Упреждение бери.

— Тебе хорошо так говорить, у нее не пас, а стихийное бедствие… — говорит Айгуля Салчакова, потирая запястья, разминая руки. — Быстрый такой, что я его не вижу…

— Чего вы все такие криворукие? — задается вопросом девушка со шрамом, подкидывая мяч в руке. — Вон эта стрекоза берет мои пасы спокойно и все тут.

— Лилька — мутант. — уверенно говорит Наташа Маркова. — Ты нас с ней не ровняй, Твое Снежное Величество, если она чего может, это еще ничегошеньки не значит. Я сама видела, как она из окна третьего этажа рыбкой прыгнула, а там кстати еще и цоколь высокий, понимаешь? Нормальный человек убился бы, наверное, а ей хоть бы хны…

— Ну так чего? Не оставишь эту идею? — прищуривается девушка со шрамом, повернувшись к Айгуле. — ты же один раз уже брала мой быстрый пас, на матче, как-то же получилось. Или все на сегодня?

— Нет. Давай еще. — кивает девушка с косичками. — Я возьму твой пас. Давай так же, только чуть выше.

— Выше? Смотри… готова?

— Готова!

— Пас! — девушка со шрамом подкидывает мяч перед собой и тут же, уверенным движением рук — посылает его в полет!

— Аттанг! Да что ты будешь делать!

— Ты представь, что это твой враг, Салчакова — будет легче. — советует Наташа Маркова, пробежавшись за улетевшим мячом и подобрав его за пределами площадки, благо бежать было не так далеко, мяч отразился от стены и покатился обратно.

— Ладно. — сказал Виктор, упирая руки в бока. — Евдокия, Айгуля! Над приемом паса поработать можно и вне площадки, нам надо Маслову подтянуть… а вы вон там у стены можете поработать, вам сейчас главное научиться в паре друг друга чувствовать. Гуля, ты себя не загоняй на мяч, не ставь целью, верно, ударить, пока привыкай к скорости и готовься… О! Есть идея! — он разворачивается к девушкам. — Гуля, а ты глаза закрой!

— Чего? Вить, ты чего такое говоришь вообще…

— Не, ты попробуй. Вот сейчас глаза закрой и прыгни с ударом!

— Но как я знать буду куда мяч прилетит и…

— Ты не думай, ты прыгай!

— Э, қўйсангчи! — но несмотря на ворчание Айгуля разбегается и прыгает, взлетает над сеткой, закрыв глаза и взмахивает рукой по воздуху. Опускается вниз, делает шаг в сторону и оглядывается. — Ну? И в чем прикол?

— Еще раз. — командует Виктор. Айгуля моргает.

— Еще раз. — повторяет Виктор и девушка — прыгает снова. Потом — еще раз. На лице у нее написано недоумение, но после очередного «еще раз» — переходящее в упрямство.

— И еще раз. — неумолимо приказывает Виктор и Айгуля снова взлетает вверх с закрытыми глазами и взмахивает рукой, ударяя по воздуху.

— Вот ты тиран, Вить. — задумчиво говорит Наташа Маркова, глядя как Айгуля падает вниз, отыгрывая коленями и отступая в сторону от сетки. — Ты как Гамельнский Крысолов — командуешь, а все исполняют. Теперь понятно как ты женщин соблазняешь, ты им просто командуешь — «снимай трусики!» и все.

— Увидела? — Виктор не обращает внимания на Маркову, поворачивается к Евдокии Кривотяпкиной, стоящей рядом со скрещенными на груди руками. В ответ на его вопрос она кивает головой, берет в руки мяч и подбрасывает его на ладони.

— Отлично. — говорит Виктор и поворачивается обратно к Айгуле. — И еще разок — точно так же как и предыдущие прыгни.

— Да. — коротко отвечает та, отходит от сетки на два шага, коротко разбегается и взмывает в воздух, закрыв глаза… удар! Звонкий шлепок по мячу разносится по всему залу, мяч отражается от площадки и улетает далеко в угол, а сама девушка, опустившись вниз — ошалело водит взглядом по сторонам.

— Я попала! —