Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Пока есть.

Молодой человек тут же притянул девицу к себе и то ли поцеловал, то ли просто вдохнул ей в рот дым, та возмущённо оттолкнула кавалера и потребовала:

— Отстань, Гридя!

— Брось набивать себе цену!

Но тут от разговора с аспирантами отвлёкся Бахарь.

— Гридя, угомонись! — строго произнёс он. — Ты в приличном обществе!

— Как же я мог об этом позабыть! — ухмыльнулся Гридя, и все рассмеялись.

Высокий кудрявый молодой человек из простецов забрал у него мундштук и принялся вышагивать с ним по чердаку.

— Сначала в астрал провалилась церковь, теперь демоны атакуют университет, а дальше что? Полноценное вторжение во время небесного прилива?

— Не сгущай краски! — фыркнул один из купчишек.

— Ничего я не сгущаю! Это ты дальше собственного носа не видишь! Не слышали разве, что епископ дочь от бесовского отродья прижил? Говорят, она и сама ведьма!

Хорив недовольно заворчал, но вмешаться не успел, поскольку его опередил всё тот же купчишка:

— Паникёр! — обозвал он кудрявого дылду.

— Тупица!

Как видно, спорщики неплохо знали друг друга, поскольку до рукоприкладства дело не дошло, и вместо этого гости Бахаря принялись сыпать аргументами и пытаться доказать свою правоту, попутно высмеивая друг друга.

Я участия в дискуссии не принимал: и никакой точки зрения на происходящее не имел, и мысли другим заняты были. Мало того, что сегодня чуть в астрале не сгинул, так ещё и завтра на правилово идти!

Распахнулась дверь и, пригнувшись, на чердак шагнул Дарьян.

— Бахарь! — окликнул он хозяина. — Серого не видел?

— Сюда иди! — помахал я рукой товарищу, хоть привлекать к себе внимания и не хотелось.

Ясно же как белый день, что общение с дворяночкой у Дарьяна не задалось: даже на его несчастную физиономию смотреть нужды не возникло — пара бутылок рома в руках свидетельствовала об этом красноречивей некуда.

Книжник поздоровался со всеми и сунул мне полштофа крепкого пойла, но излить душу не сумел, поскольку его тут же утянули за стол, дабы он в деталях рассказал о дуэли Волота и Цареслава.

— Эй, красавица! — окликнул я Чернаву и протянул ей кружку с нетронутым вином. — Мне б пустую! Под ром!

Как уже успел подметить, две другие барышни были при купчишках, а вот эта белобрысая особа то ли пришла в гости к Бахарю, то ли и вовсе тут с ним жила, поскольку хлопотала по хозяйству именно она. Найти гранёную стопку для Чернавы проблемой не стало, и очень скоро я откупорил бутылку зелёного стекла, налил себе рома и безо всякого удовольствия сделал длинный глоток.

Увы, пребывавший в растрёпанных чувствах Дарьян приобрёл в винной лавке самое дешёвое пойло, вкус у того оказался соответствующим. Глотку будто наждаком продрало.

Я вновь наполнил стопку, но решил больше эту отраву не пить. А вот за столом ром пошёл на ура — не иначе по причине того, что вино на вкус было ещё даже кислее и гаже. Дарьян влил в себя одну за другой сразу несколько рюмок, но настроения ему это нисколько не улучшило: перебрался он ко мне четверть часа спустя всё таким же хмурым и мрачным.

Общество к этому времени затеяло спор о том, намеренно Цареслав прикончил соперника или это дело случая, вот книжник и воспользовался возможностью незаметно улизнуть из-за стола.

— Агна съехала и не оставила обратного адреса! — заявил он, усевшись на сомнительного вида пуфик.

Я отставил на пол стопку и обнял товарища, хлопнул его по спине.

— Поздравляю! Ты наконец-то от неё избавился!

— Дурак! — обиделся книжник. — Я её люблю! Я её люблю и всё испортил! Мне надо было вступиться за неё! Надо было…

— Сдохнуть на дуэли с Цареславом! — перебил я приятеля.

— А хоть бы и так! — зло выдал тот в ответ и приложился к горлышку бутылки — меня аж передёрнуло. Шумно выдохнув, книжник утёр губы тыльной стороной ладони, чего обычно себе не позволял, и убитым голосом произнёс: — А я струсил!

— Ты не струсил, а проявил благоразумие.

— Но он оскорбил её! Он оскорбил нас всех! У Волота хватило духу дать наглецу бой, а я… Да какой я после этого мужчина?

— Живой, — наставил я на товарища указательный палец. — Ты — живой! А Волот вызвал Цареслава не из-за нас и не из-за Агны! Просто перед Заряной покрасоваться решил, вот и всё!

— А хоть бы и так! — Дарьян взмахнул рукой с бутылкой, едва не облившись при этом ромом. — Хоть бы и так, Серый! У меня в кои-то веки случились серьёзные отношения, а я всё испортил!

— Всё испортил ты, когда с Марой интрижку закрутил! — отрезал я. — Из-за этого ваш разрыв с Агной был только делом времени. Чего смотришь? Если так припёрло, мог бы просто в бордель сходить. Только — нет, роман закрутил!

Книжник вскинулся было, но сразу потух и взболтал остававшийся в бутылке ром, я сунул ему свою стопку.

— Может, и не в тебе дело, — попытался утешить товарища. — Может, она к братцу в Тенезвёзд сорвалась? Что-то же о письме оттуда говорила, так?

— Если б и сорвалась, то записку бы оставила! Нет, Серый, она меня бросила!

— Ну и радуйся!

— Не могу! — Дарьян сообразил, что сочувствия от меня не дождётся, буркнул: — Всё равно её найду! — И замкнулся, умолк.

Меня после стопки рома разморило, и вести задушевные беседы не хотелось, а жаловаться на судьбу и откровенничать о собственных неприятностях я так уж точно не собирался, поэтому какое-то время мы провели в молчании, не шибко довольные обществом друг друга, но и не готовые разругаться в пух и прах.

— Только глупцы полагают, будто Царь небесный первым взошёл на небо! — выкрикнул вдруг кудрявый молодой человек, вскакивая из-за стола. — Удавалось это тайнознатцам и до него! Да что там — удавалось? Рано или поздно все архонты уходили туда! В исторических хрониках есть не одно и не два свидетельства такого! Но Царь небесный — единственный, кто прислал обратно своего аватара!

Дарьян встрепенулся и поднялся с пуфика, подошёл к столу, припечатал к нему донце прихваченной с собой бутылки.

— Всё так! — веско произнёс он. — Но это поверхностная точка