Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

Глава 5

17–36

Морозить меня начало на полпути во дворец правосудия. Одновременно с этим стали подгибаться колени и взялась бить дрожь — я не удержался и зашёл в первую попавшуюся рюмочную, но рома там не подавали, а хлебного вина не хотелось. Пришлось идти в кофейню и, рискуя опоздать к назначенному времени, заказывать чай.

Отогрелся, успокоился, двинулся дальше.

— Демон в Чернильной округе! Огромная тварь атаковала студентов! Читайте только у нас!

Сиплые вопли продавца газет я проигнорировал — сейчас было попросту не до того.

Снова ведь по самому краешку прошёлся: и боярам не уступил, и руки себе выкрутить не дал, но так сразу и не скажешь, кто из нас в большем выигрыше оказался. Как бы ещё не продешевил. Как бы в дураках не остался…

Впрочем — плевать! Сделка как сделка. Конкретные сроки не оговорены, а стараться по-разному можно, тут меня не прижучить. Надо только ещё Дану или даже её деда расспросить. Вдруг посоветуют чего.

В итоге так в свои мысли погрузился, что едва не позабыл, куда и зачем иду. Ещё бы немного и прямиком в представительство школы Пылающего чертополоха отправился. А мне — не туда!

Дворец правосудия располагался на северном склоне Холма, но та округа относилась к Среднему городу, и потому наведаться в сие учреждение имел возможность любой обыватель, за исключением совсем уж откровенного отребья. Впрочем, отребье там тоже бывало через день да каждый день, просто доставлялось оно туда под конвоем.

Последний раз во дворец правосудия я наведывался не так уж и давно, именно поэтому и обратил внимание на слишком бдительно поглядывавших по сторонам стрельцов, патрули которых оказались усилены адептами и аколитами. Вчерашнее происшествие не могло не перепугать горожан, вот в управе и решили успокоить обывателей, выведя на улицы недоучек-тайнознатцев. У всех них сплошняком метки школы Пылающего чертополоха — не иначе учеников в аренду городским властям сдали на время, пока не утихнут страсти и всё не вернётся на круги своя.

Дворец правосудия был огромным и мрачным, попасть в него можно было сразу через несколько входов — мне пришлось идти через внутренний двор, столь же просторный, сколь и неуютный. У дальнего крыльца стояли три кареты — одна красовалась церковной символикой, две другие отмечали гербы монастыря Пепельных врат.

При моём появлении во дворе брат Светлый постучал в дверцу ближайшего экипажа, и та немедленно распахнулась, наружу выбрался темноволосый молодой человек в простом сером балахоне.

Радужки — серо-пепельные. Аспирант!

И пусть у драного Стоцвета из семьи Серого бурана был несколько иной аспект, определённое сходство между ними всё же просматривалось. Почудился намёк на запах гари, и под ложечкой засосало, но я спокойно продолжил свой путь, только куда там! Аспиранту даже шаг ускорять не пришлось, чтобы загородить мне дорогу. Он благожелательно улыбнулся и протянул руку.

— Здравствуй, трудник Серый! Я — брат Звонкий, представитель монастыря Пепельных врат.

Ответить на рукопожатие — что может быть естественней? Аспирант же вниманием удостоил — как такому отказать? И я бы не отказал, не узнай полчаса назад от бояр, что все мои потуги закрыть дух от собеседника в этом случае не будут стоить и выеденного яйца.

Но и обострять ситуацию тоже не стоило, поэтому повторил улыбку монаха.

— При всём уважении, брат Звонкий, но я расцениваю ваше поведение неприкрытым преследованием, в то время как рукопожатие — это проявление взаимной симпатии.

Аспирант перестал улыбаться и опустил протянутую руку.

— Нам не безразлична и не может быть безразлична судьба невинной девицы!

— А мне не могут быть безразличны облыжные обвинения!

— Облыжные? — разыграл удивление монах. — А как же намеренное изменение внешности? Нет тот цвет волос, другой цвет глаз…

Меня донельзя вымотало общение с боярами, а ещё я изрядно продрог, поэтому указал на входную дверь:

— А вот давайте посмотрим, что скажет на это мировой судья! Изменить внешность и представиться своим настоящим именем, рассказать об учёбе в университете? Собираетесь выставить меня слабоумным?

Брат Звонкий не сдвинулся с места.

— Для нас этот случай принципиален, трудник Серый! Мы должны заботиться о пастве. Мы обязаны её защищать.

— Преследуя невиновного?

Аспирант приподнял руку, и в этом жесте впервые за время разговора проявился намёк на раздражение.

— Мы не можем отступить, трудник Серый, и осознавая всю сложность ситуации, предлагаем сделку. У тебя ведь повреждено ядро?

Вопрос застал врасплох, вот и не сдержался, непроизвольно буркнул:

— С чего бы это?

Брат Звонкий негромко рассмеялся.

— Та дуэль и её последствия ни для кого не секрет! — уверил меня аспирант. — Стоцвет из семьи Серого бурана поразил тебя «Резонансом пыльной бури», тайным арканом школы Песчаной мглы. Наш монастырь близок с ней, и пусть повредить ядро несказанно проще, нежели устранить последствия травмы, ещё есть шансы всё исправить. Если мы придём к соглашению, то поможем тебе с восстановлением. Не безвозмездно, придётся дополнительно оплатить услуги целителей, но в итоге ты ещё сможешь пройти преломление!

У меня в голове будто осколки разбитой чашки в единое целое сложились.

— А-а! — кивнул я. — Так это вы подрядили Стоцвета вызвать меня на дуэль! А я-то на Барона, дурак, грешил…

— Не советую разбрасываться бездоказательными обвинениями! — осёк меня брат Звонкий.

— Никакой сделки не будет! — отрезал я, но с места сдвинуться не успел.

— Постой, Серый! — потребовал аспирант, и голос его словно бы зашуршал.

У меня дрогнуло ядро, и я невольно поморщился — не столько из-за болезненных ощущений, сколько от не самых приятных воспоминаний.

— Мы знаем, кто ты, — всё тем же неприятным голосом произнёс монах. — Мои братья узнали тебя. Ты — Серый из Гнилого дома, босяк!

Я и без того был вымотан до самой крайности, вот едва и не ляпнул: «Ну и что с того?». Но давления чужой воли не уловил, просто всё обрыдло, захотелось сбросить опостылевшую маску и вновь стать самим собой.

Ну а почему нет-то? Чем мне это грозит?

Но только задумался, и всего могильным холодком так и пробрало.

Грозит же! Ещё как грозит!

Да — сделка с родом Пурпурного змея отчасти обезопасила меня, а монастырь Пепельных врат я пошлю к чертям собачьим, и утрутся, но ещё ведь оставался епископ Ясный!

Сейчас я для папеньки Заряны пусть опальный и беглый, но всё же боярин — он волей-неволей вынужден принимать