Апогей пурпура и порчи - Павел Николаевич Корнев

— Уж лучше бы он этого не делал, — хохотнул Бахарь, — а то теперь лезет оттуда всякое!

— Лезло и до того! — отмахнулся Дарьян. — И Царь небесный не просто сломал границу, но и запустил преломление энергии астрала в небесную силу, что предельно упростило его последователям возвышение! Вы посмотрите на потуги антиподов! Они без жертвоприношений — никуда!

— Преломление небесной силы — это важно, — признал кудрявый, — но мы говорим о личности Царя небесного, и с этой точки зрения явление аватара имеет несравненно большее значение!

Хорив и Демир захлопали ладонями по столешнице.

— Диспут! Диспут!

К ним присоединились и купчишки, ну а я потихоньку с чердака улизнул.

Утром разбудил стук в дверь. Обнаружившийся в коридоре Дарьян был помят и ещё самую малость пьян, но уже не столь беспросветно хмур и разобижен на жизнь.

— Ты не ложился, что ли? — удивился я.

Книжник покачал головой и позвал меня:

— Идём, на похороны пора!

Я быстренько оделся и последовал за товарищем, а на улице наткнулся на Хорива и Демира, которые курили, ёжась под порывами студёного ветра.

— Нормально вы гульнули! — рассмеялся я.

Водных дел мастер пожал плечами.

— Так занятия отменили, можем себе позволить.

— Всё равно больше заняться было нечем, — буркнул Дарьян и принялся раскуривать сигару.

— А Бахарь?

— Уснул, слабак! — презрительно фыркнул Демир. — Девчонка его и то крепче!

Мы двинулись к университету по только-только начинавшей пробуждаться Чернильной округе. Несколько раз нас останавливали патрули и пикеты стрельцов, но всё ограничилось парой-тройкой вопросов, после чего неизменно следовало разрешение продолжить путь.

К моему величайшему удивлению, людей на прощание с Волотом собралось не так уж и мало. Я-то думал, придёт лишь Кабан, но на деле помимо учащихся факультета тайных искусств и нескольких лекторов заявились в церковь и какие-то случайные студенты. Правда, едва ли наш погибший на дуэли товарищ успел завести столь обширные знакомства — скорее уж сказались отмена занятий и стремление обменяться последними сплетнями и слухами.

Но больше всего поразило появление Чарослава из рода Пурпурного змея. Не сказать, будто молодой боярин держался запанибрата со студентами, но и ледяным презрением простолюдинов не обливал, а с аспирантами так и вовсе общался на равных. Но в кабак помянуть Волота с другими тайнознатцами не пошёл, ещё и меня придержал.

— На пару слов, трудник Серый.

— Да брат же! — рассмеялся кто-то из шапочно знакомых студентов. — Брат Серый!

Чарослав вопросительно посмотрел на меня, я усмехнулся.

— Шутят они.

— А! — протянул боярин, но как-то не слишком уверенно.

Я увидел, что от меток на духе он до сих пор не избавился, а значит, так и не прорвался в аспиранты, и невесть с чего по спине пробежали мурашки. Но виду не подал, стиснул своей волей дух и погасил создаваемые ядром магические искажения, собрался и подобрался, растянул губы в нейтральной улыбке.

— Так что? — спросил после этого.

Чарослав указал на небольшой сквер с облетевшей на зиму листвой. Там замерла на припорошенной снегом мостовой самоходная коляска, и я покачал головой.

— У меня здесь ещё дела.

— Просто пройдёмся, — предложил боярин, который, как мне показалось, чувствовал себя не в своей тарелке.

А вот его выбравшийся из экипажа папенька был уверен в себе настолько, насколько вообще может быть уверен в собственных силах асессор, когда кругом даже завалящих аспирантов нет. Несмотря на студёный ветер, верхней одеждой боярин пренебрёг и присоединился к нам в строгого покроя сюртуке и высоком цилиндре. Впрочем, холодно ему точно не было: я сразу уловил тепло расплескавшейся кругом магии — только был это не чистый жар оранжа, но липкие касания тьмы.

Ну а как иначе-то? Радужки — чернее чёрного!

— Сударь…

Я наметил вежливый поклон, предпочтя обойтись без рукопожатия — да сегодня меня им удостаивать, такое впечатление, и не собирались.

— Трудник Серый, а мы случайно не родственники? — спросил боярин, и я не уследил за выражением лица, даже фыркнул, до того оказался неожиданным вопросом ошарашен.

Ночесвету такая реакция на его вопрос по душе не пришлась, и он уточнил куда холоднее прежнего:

— Я сказал что-то смешное?

— А разве нет? Сдаётся мне, у бояр это такая дежурная шутка.

Асессор прищурился.

— Хочешь сказать, тебя об этом уже спрашивали?

Холодок в голосе протянул почище стылого ветерка, но плечами я пожал беспечней некуда.

— Было дело. В школе как-то раз Краснозар из рода Багряной росы поинтересовался.

Бояре уставились на меня с нескрываемым интересом.

— И что же ты? — уточнил Чарослав.

Я развёл руками.

— А что я? Не родственник я ни ему, ни вам.

— Уверен? — на полном вроде бы серьёзе уточнил Ночесвет, и меня едва не передёрнуло. Вот же, черти драные, привязался!

— Знаю, — заявил я, лихорадочно просчитывая свои возможные действия.

Бежать? Куда там! И не убегу, и нельзя. Надо отбрехаться, отбояриться. Иначе сожрут.

— Думаю, ты заблуждаешься, — мягко произнёс асессор, но именно что мягкости в его словах не было ни на грош.

Вкрадчиво! Возразил мне он вкрадчиво! Возможно, ещё и на сознание надавил, но я до предела укрепил свои мысленные барьеры — даже кожа под воротником засвербела из-за едва не проявившегося в реальности ошейника.

— Мои родители никакого отношения к роду Пурпурного змея не имели совершенно точно, — продолжил настаивать я на своём. — Равно как не входили они и в род Багряной росы. Попросить их подтвердить мои слова, увы, не могу: они давно мертвы.

Ночесвет кивнул.

— С нашей стороны невежливо не верить тебе на слово, но факт остаётся фактом: ты унаследовал от них кое-что принадлежащее нашему роду.

Сердце стиснули ледяные пальцы, но ответил я решительней некуда.

— Вот уж нет!

— Не горячись, трудник Серый! — скупо улыбнулся боярин. — Ты можешь об этом даже не подозревать, ну а для нас всё очевидней некуда.

— Я ведь не промазал по тебе! — поддержал отца Чарослав. — Я попал по тебе семейным проклятием, а ты этого даже не заметил!

— Ничего удивительного. Мне ещё в школе говорили о забитом красном диапазоне и высокой сопротивляемости чарам пурпурного аспекта.

— Нет, нет, нет! — рассмеялся старший из бояр. — Наше семейное