Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

Свою лепту в структуру катакомб внесли эпидемии чумы. Кладбище вокруг собора оказалось переполненным, хоронить стало негде. Поэтому горожане нашли простое решение: открыли боковой вход в шахту, ведущую в глубокие катакомбы, и по покатому спуску просто скидывали тела умерших в подземелья. Всех — не разбираясь, кто богат, кто беден, кто знатен, а кто совсем прост.

Казалось, что это какое-то временное решение и скоро всё будет как прежде. Но чума не собиралась оставлять город, и скоро дышать в соборе стало невозможно из-за сильного трупного запаха. Собор пришлось закрыть. А монахов и послушников заставили наводить порядок в катакомбах. Это было самым жутким наказанием: спускаться в смердящие подземелья и руками перебирать разложившиеся тела, сортировать кости тех, что уже истлели. Всё это называлось Knochenarbeit (от Knochen — «кости» и Arbeit — «работа»). Дословно — «работа с костями». Сегодня в немецком это выражение превратилось в идиому и означает «адский труд», «кропотливая и не очень приятная работа».

В катакомбы собора можно пройти с экскурсией. Мимо кафедры Пильграма, по которой вверх взбираются каменные жабы и собаки, туда, где слева от алтаря вниз ведут ступени. Гид по самым центральным катакомбам Вены шутит что-то про смерть и спрашивает: готовы? Желающие посмотреть на подземелья под собором спускаются вниз.

Сначала кажется — ничего особенного: подземная капелла, в несколько этажей — саркофаги епископов, служивших в Штефансдоме, склеп с внутренностями Габсбургов, заключенными в чудные котелки, и чуть странноватые, совсем аскетичные гробы в «Герцогском склепе». Но потом тебя ведут несколькими этажами ниже, и тут-то начинается самое жуткое.

В удушливой темноте, когда, кажется, запах тлена ощутимо ложится на плечи, вдруг появляется «чумная яма». Кости, полуистлевшие платья вперемешку с деревянными остатками гробов — всё, что осталось от венцев прошлого. Бесконечные коридоры, справа и слева — окошки в залы-склепы, тоже заполненные костями. Кости, кости, кости, черепа и остатки ребер, обломки берцовых костей и челюсти с уцелевшими зубами. Вдруг ты понимаешь, что и под ногами — то, что осталось от венцев Средневековья.

Гид кивает: да, когда-то останки, сброшенные в катакомбы, пересыпали известью и утрамбовали. Чтобы можно было сбросить сюда новую партию тел. Поэтому пол такой странный, бугристый — просто ты идешь по таким же, как ты, но жившим и умершим тут пять веков назад. Куда-то в сторону уходят коридоры, где-то видны глубокие шахты, скупо подсвеченные тусклыми лампами, — в шахтах тоже сотни и тысячи останков. Memento mori — наглядно и буднично.

Впрочем, в современном «катакомбном туризме» нет ничего нового. Это тоже всего лишь отражение венского прошлого. Любопытные стали ходить сюда на экскурсии еще в конце восемнадцатого века. А в девятнадцатом веке наплыв желающих поглазеть на горы чумных костей стал таким большим, что подземные склепы город вынужден был закрыть. Но это не слишком помогло — некрофильский туризм продолжал процветать, любопытные пробирались в подземелья под святым Стефаном тайно, по подземным туннелям.

Такими туристами были, например, писатель Адальберт Штифтер и британская писательница Фрэнсис Троллоп, собиравшая в городе материал для своей книги «Вена и австрийцы». Посещение чумных катакомб под венским собором англичанку просто потрясло. «Меня соблазнил демон любопытства», — сетовала она потом в своих записках, потому что «если бы я была в состоянии размышлять здраво, я бы все сделала для того, чтобы снова увидеть благословенный божий свет и обычную человеческую жизнь, но я была в полуобморочном состоянии, сознание мое от ужаса помутилось, и поэтому я просто следовала за всеми, не произнося ни слова… Невозможно описать, через какое бесчисленное количество подобных жутких пещер мы прошли. Я могу только точно сказать, что на стенах висели летучие мыши, а бесчисленные трупы смеялись мне в лицо отверстыми ртами, когда я проходила мимо».

Парный саркофаг императрицы Марии Терезии и ее муж Франца Стефана Лотарингского

Рихард Мозер. «Штефансплац в 1860 году». Акварель. 1924

Фрагмент ворот Хофбурга с клеймом императорского слесаря Антона Биро

Биро, мастер художественной ковки, участвовал в проекте по перепланировке Ринга и украсил своими работами множество дворцов на новом бульварном кольце города.

Огюст Эрвье. «Портрет Фрэнсис Троллоп». 1832. Национальная портретная галерея, Лондон

Надгробие в стене собора святого Стефана

Такой же ужас испытал Адальберт Штифтер несколько лет спустя, в 1841 году. Интересно то, что почти все описывают мумифицированные тела, похоже, отлично сохранившиеся под собором на протяжении двухсот лет. Писатель рассказывает о каком-то женском трупе, который произвел на него неизгладимое впечатление:

«С какой помпой ее, должно быть, хоронили когда-то! И во что теперь она превратилась! Выставленная на потребу любому зеваке, просто выкинутая на землю… Лицо и тело замечательно сохранились, все черты узнаваемы, все частички тела целы, только скромное облачение порвано и пыльно, лишь грязные, черные тряпки покрывают тело лишь отчасти. На одной ноге болтается полуистлевший черный чулок, вторая — нага, волосы спутаны и покрыты пылью, остатки черной вуали скручены странным жгутом и словно приклеены где-то сбоку…»

Во второй половине девятнадцатого века катакомбы снова открыли и сюда снова хлынули, теперь уже легально, туристы. Побывали здесь и братья Штраусы. Эдуард Штраус описал в своих мемуарах такой тур. По его словам, для прохода в катакомбы требовались билеты, что было не таким уж легким предприятием. Потом экскурсантов проводили по склепам в сопровождении факельщиков.

«В первой же галерее мы случайно наступили на лежавшие кругом черепа и скелеты — под нашими ногами от них отлетали зубы и ребра. Во второй галерее, на пару десятков ступеней ниже, рассмотрели деревянные гробы, сложенные около стены или полузасыпанные землей. Один из сопровождавших нас попросил меня отойти в сторону, потому что, как оказалось, я как раз стоял на крышке одного из гробов. Он приподнял ее — перед нами в свете факелов лежал монах-капуцин, в клобуке, с пальцами, обвитыми четками».

По словам Штрауса, монах настолько хорошо сохранился, что казался только что умершим…

Самого пика популярности некрофильский туризм достиг во время проведения в Вене всемирной выставки 1873 года — тогда сюда хлынули тысячи любопытствующих. Открытое сегодня для туристов — лишь малая часть того, что видели любители катакомб девятнадцатого века. Даже те, кто занимается поддержанием порядка под собором, признают: настоящего масштаба подземных лабиринтов, заполненных костями погибших во время чумных