Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

старичков в кондитерской «Оберлаа» рядом. Старички пришли позавтракать с видом на курортный парк или съесть что-нибудь из венского вроде яичных клецок, шпината с яичницей и картофелем или Krautfleckerln — краутфлекерль, рагу из квадратной лапши с капустой.

Никто уже не помнит, что памятник Вена получила от Московской Думы в 1999 году, когда здесь проходили Дни Москвы. Пушкин никогда не бывал тут и с Оберлаа его ничего не связывает, но подарок хорошо вписался в венский театр абсурда.

В восемнадцатом веке в Вене расцветает бальнеология. Ее «крестный отец» — Иоганн Риттер фон Оппольцер, врач, ученый и ректор Венского университета. Начинается гонка термальных курортов — европейские города и регионы соревнуются, кто построит самые красивые термы, где будет самая удобная и роскошная инфраструктура, включая музыкальные салоны, кафе на променадах и отели. Термы превращаются в места знакомств, рынок невест и светский салон. Уже в семнадцатом веке в брачные контракты тут включается пункт, согласно которому супруге раз в год позволяется отправляться в термы — без сопровождения супруга.

Лечебный термальный источник Оберлаа сейчас единственный в Вене. Но в девятнадцатом веке купален в городе было несколько. В одной из них постоянным посетителем, например, был Бетховен — надеялся вылечить термальной водой свою глухоту. Потом источники иссякли, термы закрыли, а здания купален снесли или превратили в обычные плавательные бассейны.

Такая судьба постигла, например, Терезиенбад в двенадцатом районе. Сегодня это обычный бассейн, и ничто не напоминает о том, что еще со времен римлян тут были самые старые термы Вены. Остатки древнеримского нимфеума, найденного тут, хранятся сегодня в венском Музее истории искусств, а символическое изображение алтаря, посвященного нимфам, украшает герб Майдлинга, двенадцатого района города, в котором находится Терезиенбад.

Недавно открытый Терезиенбад. Фото 1902 года. Районный музей Майдлинга

Фонтан на территории дворца Шёнбрунн

Рядом с бассейном — небольшой сквер, отделение полиции и в двух шагах — торговая улица Майдлингер Хауптштрассе. В турецких ювелирных магазинчиках продается стамбульское золото, итальянские салоны мороженого заманивают земляничным и яблочным шербетом, скромные кофейни, как и полагается в одном из нецентральных районов, сервируют «венские завтраки».

Терезиенбад начинает свою работу. Скоро сюда придут школьные классы на уроки плавания и жители соседнего квартала: кто-то — чтобы проплыть пару ежедневных километров, а кто-то — чтобы под предлогом купания помыться в душе. Это напоминает о недавнем прошлом города, когда, несмотря на обилие ручьев, с водой было очень плохо. В конце девятнадцатого века в Вене открыли первые Tröpferlbad, народные душевые, которые, как правило, располагались в помещениях бассейнов. Из-за огромного количества рабочего люда, жившего в антисанитарии, народные душевые быстро стали самыми посещаемыми заведениями города — потому что цены на помывку были более чем демократичными.

«Трёпферльбад» дословно можно перевести как «капельные бани». Называли их так, потому что наплыв посетителей был таким мощным, что некоторым доставался уже не сносный напор воды, а только капли, под которыми приходилось мыться, — отсюда и ироничное название. «В этих банях тоже царило неравенство, как и везде тогда, — вспоминает Герхард, мой знакомый пожилой венец, выросший в десятом районе, да так там и оставшийся. — Были кабины первого класса и второго. Первый класс мы, конечно же, позволить себе не могли, но там и мыться дольше можно было, да еще и попросить банщика потереть спинку или сделать массаж. А мы ходили во второй: там надо было мыться быстро-быстро, потому что каждому на помывку отводилось строго отмеренное время и потом банщик ходил по коридорам и страшно стучал в дверь: „Выходите, время истекло!“».

О прежних временах, когда в роскошные термы приезжали венские аристократы, напоминает современное название бассейна: именно Мария Терезия снова «открыла» эти источники. А название одной из улиц рядом — Польгассе — посвящено аббату Поль, который когда-то обнаружил в своем саду подземный термальный источник.

Сначала он предоставил право пользования водой из этого источника исключительно императорской семье. Но постепенно термы перестраивали, достраивали, увеличивали, и они превратились в настоящий санаторий. В котором когда-то был даже собственный театр. Блестящая история Терезиенбада продолжалась, пока источник не иссяк. Тогда к термам подвели водопроводную воду и устроили в помещениях бывшего императорского санатория обычный бассейн с банями и саунами.

От старых зданий Терезиенбада сегодня не осталось ни одного фрагмента — его практически сровняли с землей американцы и британцы, бомбившие город в сорок четвертом и сорок пятом. Бассейн после войны отстроили заново. И только название напоминает о славной истории и о «живой воде», которая когда-то тут била из-под земли.

В паутине ветров

Было, наверное, так: они встретились однажды — фён, ветер пушты из венгерской степи, и хорватский ветер. Фён пришел сверху, он упал с небес, подхватил обжигающие струи ветра пушты и хорватского ветра, несущего дым с окрестных полей, перемешал их с туманом и сплел гнездо. В этом-то гнезде и вылупилась Вена. Есть города, которые стоят на горе, другие — на реках, третьи — на море. Вена же, кажется, угнездилась в клубке ветров, они держат ее из века в век.

«Меее-меет!» — кричит фрау Сари в вечерний воздух. Лежит пышной грудью на подоконнике. Зовет сына — голос ее летит куда-то в сад, чудом уцелевший меж венских домов, тесно глядящих друг в друга, окна в окна, в заросли сирени, к старому платану с пятнистым стволом, что помнит еще старые времена, кайзера и революции, времена, где не было тут ни домов, ни турчанки фрау Сари в черном платке, проживающей теперь на первом этаже, как и полагается домоуправу.

Холмы вокруг города не защищают от ветра — они хранители ветров. Через Дунайский разлом ветра набрасываются на Вену — широким фронтом, от которого не укрыться.

Вена после дождя: вода хранит отражения, словно воспоминания

Здесь бывают вечера, когда небо поднимается куда-то вверх, словно до самого рая, а с востока до запада его испещряют тонкие, похожие на гусиные перья облака. А если присмотреться, то и не перья это вовсе, а словно кто-то рассыпал на брусничном небе чечевицу или миндаль да так и оставил. Чечевичные облака, говорят в Вене, — значит, скоро придет ветер фён. Фён означает, что придут и головная боль, и тревога, и душевная смута. Фённые кораблики, говорили раньше венские дети про такие облака. Фённые кораблики не сдуть ни одному ветру, словно эти облака из бетона.

«Конечно, таких голодранцев, как мы,