Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

остальные-то были деревянные. А потом прижилось название Сенная: крестьяне, привозившие пшеницу и рожь, складывали сено на берегу Мельничного ручья. И там же его продавали. В шестнадцатом веке мельницу передали венскому епископству. В его владении она и оставалась до времен, когда уже родились дети императора Франца Иосифа, последние наследники империи, — то есть больше трех веков. Лишь в 1856 году колесо мельницы прекратило свой вечный бег: многочисленные ручьи засыпали из соображений гигиены, оставив мельницы одиноко и заброшенно доживать свой век. Из множества мельниц квартала выжила только одна — Сенная.

Если отсюда идти к реке Вене, в честь которой и назвали город, то человек, незнакомый с историей города, запутается совсем. Зачем называть город в честь такого хилого ручья? Мост и набережные теперь реке не по размеру, как будто на вырост. Но когда-то было совсем иначе, и два века назад Вена была бурной и широкой рекой, в нее впадали ручьи, на которых стояли мельницы и склады с мукой.

Порядок и симметрия: Технический университет

Вена прячет свои тайны в узких переулках, где свет и тень рисуют историю

Характер у Вены был крутой, а чего от нее ждать, не знали даже те, кто вырос на реке. Она была, пожалуй, даже капризнее Дуная — как раз из-за ручьев. В грозу ручьи вскипали, река бежала быстрее, вода бурлила, унося с собой всё, что удалось забрать: деревья, кастрюли, старые стулья, нерасторопных собак.

Однажды, в конце девятнадцатого века, реку попытались заточить в каменные набережные и коллекторы, но во время сильнейшей грозы Вена разломала и перевернула даже локомотивы, которые подвозили к берегу стройматериалы. Такая у нее была сила. Особенно худо приходилось весной, когда таял снег, — тогда Вену невозможно было сдержать. Только в девятнадцатом веке случилось около 26 наводнений с разрушениями, не считая тех, что поскромнее. Но разливалась Вена каждый год и не по одному разу.

Еще тут стояли валы, построенные жителями для защиты от наводнений, а на валах — домики стариков-сторожевых, они жили тут, чтобы предупреждать жителей окрестных кварталов о надвигающемся разливе или грозе. Тогда надо было убегать от реки подальше. И они же, сторожевые и мельники, оставили городскому фольклору легенды о водяных.

Говорят, именно в водах Вены жили особо коварные водяные. Местные мальчишки прибегали к разным ухищрениям, чтобы венский водяной не затянул их в водоворот: к поясу они привязывали бычий пузырь и так плавали. Но водяной мог утянуть под воду даже коз, пасущихся на берегу, куда там мальчишкам с ним тягаться: он прокалывал бычий пузырь, и дело сделано, еще один утопленник готов.

Согласно местным легендам, водяной в Вене был маленьким и горбатым. Если он выбирался из воды, то носил серый сюртук, с которого стекала вода, зеленую шляпу с черной лентой и высокие сапоги. Водяной бледен как смерть, ему невозможно заглянуть в глаза — так глубоко они посажены. Но самое главное — это длинные, до самой земли, зеленые волосы. Чтобы ухаживать за ними, у водяного имелся золотой гребень. Когда он расчесывал волосы, то всё время пел — чудесным голосом, почти как райская птица…

Бесчисленные ручьи, ключи и реки и определили характер города, который окреп в борьбе с водой и ветрами, царившими в Венском бассейне. И пусть от этих рек и ручьев сегодня почти ничего не осталось (их убрали под землю, осушили), но они всё равно незримо присутствуют в венской жизни.

Еще каких-нибудь сто пятьдесят лет назад Вена была городом на воде, она пахла водорослями и рыбой — и понятно, отчего реку изображали такой могущественной в австрийских легендах и в литературе. С нею приходилось уживаться. Сто пятьдесят лет назад в Вене рыбы и раков было так много, что существовала отдельная профессия торговца раками, а в городе работали огромные раковые рынки. Рыбу здесь ели каждый день, она была пищей бедняков.

Пройдет каких-нибудь полвека, и венские реки и ручьи частично осушат, частично загонят в коллекторы, а раки вымрут почти полностью, выкошенные «рачьей чумой». Раковые рынки закроют и снесут, профессия торговца раками отомрет, и ничего уже не будет напоминать о том, что Вена — это вода. А в конце двадцатого века и раки, и приличная рыба станут прерогативой состоятельных венцев, и чтобы найти хороший кусок форели или раков, придется побегать по всему городу…

Когда-то этот город возник на берегу широкой реки — корабли везли сюда соль из Гмундена и зальцбургского Халляйна, гранит из Маутхаузена и пшеницу из Штайра, выгружали на берег древесину, овощи, фрукты и зерно. Тут же начиналась бойкая торговля — прямо под венскими стенами.

Взаимный роман Вены и Дуная закончился в позднее Средневековье, почти в одночасье: река, идущая к городу через так называемые Венские ворота между холмами Леопольдсберг и Бизамберг, а около города разветвлявшаяся на сотни каналов, притоков, рукавов, рек и ручьев, вдруг поменяла свой характер.

Неизвестный художник. «Венские ворота». Гравюра. 1679

«Венскими воротами» называют прорыв Дуная от края Венского леса на равнину Венской котловины.

Филградештиге — лестница-терраса в шестом районе Вены, неподалеку от осушенных ручьев-притоков реки Вены

И если раньше груз довозили до города по широкому и привольному, пригодному для судоходства Венскому рукаву (сейчас на его месте — набережная и скромный Дунайский канал), разгружали у ступеней Рупрехтскирхе — самой древней из сохранившихся церквей Вены и расположенной в самой древней ее части, — или в Греческом квартале, и везли дальше в город, то теперь приходилось бороться с новыми причудами Дуная.

Почти каждый год после наводнений и таяния снега он мигрировал — притоки и каналы «бродили», где-то вдруг появлялись небольшие острова и отмели, какие-то притоки и вовсе исчезали. Сам же Венский рукав неумолимо смещался на северо-восток, прочь из города, оставляя Вену без реки и без судоходства.

То, что еще несколько десятков лет назад казалось незыблемым, — широкий Дунай в центре города — вдруг стало меняться и исчезать буквально на глазах. Жить в той Вене могли только люди с крепкими нервами: каждый год оказывалось, что их дом стоит совсем в другом городе. Эта «плавающая» топография дунайских берегов тоже внесла свою лепту в формирование венского характера и научила венцев с юмором и странным спокойствием воспринимать любые трагедии.

Каждый год в течение нескольких столетий борьба с