Закат 1 - Василий Лазарев

Ира стонала и вскоре уснула под воздействием морфина. Наташа собрала окровавленные и грязные бинты в одну кучу и выкинула подальше. Мамонт пока разогревал на спиртовой горелке тушёнку, вываленную в нержавеющую металлическую миску. Нарезал хлеб, и достал чеснок. Его, по заверению одного учёного старичка, надо есть обязательно, чтобы не дождаться цинги в условиях постъядерного существования. Ещё он достал две армейские оловянные ложки. Вернувшаяся Наташа увидела нехитрый ужин и прослезилась.

— Ты знаешь, Серёж, я сегодня должна была ужинать в ЦДЛ, — вздохнула она. — По-моему в меню у них сегодня омары.

— Где это? — Мамонт принюхался к запаху разогретой тушёнки.

— Центральный дом литератора на Большой Никитской. Подруга обещала познакомить меня с «интересным парнем», поэтом! — сказала Наташа, осторожно беря в руки ложку.

— Так ты поэтому во всё красное вырядилась? Чтобы как тряпка на быка? — понимающе кивнул Мамонт. — Дело молодое, одобряю.

— Хам! Я на первом свидании не даю! — невозмутимо ответила Наташа.

— Так и не кому уже. Все поэты и писатели горят в Геенне Огненной! — Мамонт не сдержался и заржал как полковой конь чуть не подавившись хлебом. Наташе пришлось несколько раз сильно приложить его по спине.

— Это вообще можно есть? — Наташа с подозрением показала на разогретую говяжью тушёнку.

— Гражданка Селезнёва, это амброзия сейчас по сравнению с тем, что подавали вам в ЦДЛ. Ешьте, а то потом жалеть будете. Меня если не остановить, то я всё слопаю.

— Раз вы полагаете, — Наташа с омерзением протёрла ложку салфеткой и зацепила немного мяса. Положила его в свой аккуратный ротик сверкнув белыми зубками в полутьме и тщательно переживала. — Ммм…, я думала будет хуже. Можно я чеснок не буду есть?

— Не можно. Чеснок обязателен, иначе твои зубки вскоре будут лежать на земле. Вывалятся. Цинга, слышала о такой болезни? Солнечного света нет, овощей нет, вообще ни хрена нет. Ешь.

— Ира как же? — Наташа покосилась на задремавшую больную накрытую марлей.

— Никак. Предлагаю вколоть ей ударную дозу морфина и закопать, ну или хотя бы спрятать с глаз.

— Сбрендил что ли? — девушка зачерпнула полную ложку из миски и отправила в рот.

— Она не выживет и будет нам только обузой. Дождёмся преследователей. Уже бы дождались, но они идут с грузом сорок километров. По моим подсчётам появятся здесь часа через три или четыре. Нам надо уходить, — облизав ложку сообщил Мамонт. — С ней не уйдём.

— С какого перепугу им сюда идти? — не поняла Наташа.

— Потому что там оставаться нельзя. Сейчас разберут склад и пешком сюда, другого пути у них нет.

— Ой, а если они догонят нас? — она побледнела.

— О чём и говорю, надо двигаться. Мы и так здесь уже давно сидим, — Мамонт встал и проверил амуницию и объёмистый рюкзак.

— Не найдут схрон? — Наташа тоже встала, и Сергей помог ей одеть на плечи рюкзак. Весил он меньше, но девушка ахнула под его тяжестью. Закусив губу, она оглянулась.

— Думаю нет. На улице идёт снег, его скоро заметёт. И наши следы тоже. Иди вперёд и жди меня на выходе. Одна на улицу не выходи. Поняла?

— Чего ты переспрашиваешь? Я же не дура, — Наташа в последний раз взглянула на Ирину и тяжело вздохнула.

— Не дура? Редкое явление среди вас, — хмыкнул Мамонт.

— Мы все не дуры, просто придуряемся. Когда надо, соображаем мы быстро, — она пошла наверх. Мамонт достал уже приготовленный шприц на десять кубов. От такого Ирина должна умереть, если каким-то чудом она выживет, то её ждёт ужасная смерть. Наверняка она уже ослепла и не увидит ничего. И всё же, Мамонт застыл в раздумьях. Главный приоритет! Надо уходить, они её всё равно пристрелят, так зачем тогда тратить морфий? Рука лейтенанта потянулась к штык-ножу. Один точный удар в сердце, и она уже в стране грёз. Шестое ребро с левой стороны. Мамонт приставил острие к груди Ирины. Прости, Ирочка. Иди к мужу… Убрав тело в телегу, он накрыл его чем-то. Заминировав гранатами дрезины, он ещё растянул одну растяжку на выходе. И ещё одну растяжку он приладил на выходе из самого бункера. Что-то да взорвётся, преследователям понравится.

На улице потемнело. Компас можно было выбросить. Мамонт смотал верёвку, проложенную как леер до схрона, пока он таскал припасы. И обвязал ей Наташу за талию.

— Схрон прямо в пятидесяти метрах отсюда под бетонными плитами. Семьдесят твоих шагов. Если со мной что-то случится, ты найдёшь его.

— А смысл? — апатично спросила Наташа, вслушиваясь в завывание ветра. — Мы точно такие же мертвецы, Серёж. Давай, уколемся и умрём в объятиях?

— Нет, это самоубийство. Если хочешь, я могу тебя безболезненно убить? Я серьёзно. Не успеешь ничего почувствовать, — она скосила глаза на лезвие ножа в крови.

— А ты?

— Я пойду вперёд. Надо выбираться, не везде же заражённая территория. Я уверен, что есть места пригодные для жизни. Найду такое,