Закат 1 - Василий Лазарев

— Повариха наша, — сказал первое, что пришло в голову Сергей.

— Заходите быстрее, — как только они оказались в сенях, человек сразу захлопнул за ними дверь и закрыл на солидный засов. — Резину свою здесь оставь, она небось фонит вся. Сколько там на улице?

— Я потерял по дороге дозиметр, — Мамонт не врал, он забыл его рядом с Ириной. Так быстро он убегал оттуда.

— Нужно продезинфицировать костюмы ваши, а лучше выкинуть.

— В чём же нам идти? Там холодно, — возмутилась Наташа.

— ОЗК можно подумать сильно греет? Есть у меня одёжка. От больных осталась. Раздевайтесь и проходите в избу, я сейчас выкину это подальше.

Кое-как стащили с себя заледеневшими руками ОЗК и сложили в один большой мешок. Человек вышел к ним уже одетый в овчинный полушубок и забрал пожитки. Не было его минут десять, Мамонтов с Наташей грелись у печки. Не подвёл всё же глаз лейтенанта, буржуйка стояла посреди комнаты, труба уходила в потолок.

— Что же, давайте знакомиться, — человек вернулся и снял полушубок. — Меня Валера зовут, по отчеству никогда не любил.

— Сергей Мамонтов, Мамонт если проще, — представился молодой человек.

— Наташа, — девушка отогрелась и начала улыбаться.

— Не знал, что поварихи в платье от Кардена щеголяют. Давайте заново! — не поверил ей Валера.

— Вы правы, я не повариха. Я корреспондент, а в платье, потому что собиралась после интервью на вечеринку.

— Уже лучше, но всё равно ты, голуба, что-то не договариваешь. Я же не сумасшедший, вижу кто ко мне идёт. И не каждому открою, — хитро улыбнулся Валера.

— Это как же? ОЗК, автомат. Сразу видно военные, — Валера посмотрел на Мамонта как на ребёнка.

— Военные военным рознь. Видно же, что ты тащишь за двоих, а она у тебя на привязи. Значит болеет или умирает. Так-то здесь один пробегал, стрелял даже в кого-то. Я не открыл, он со злости по избе очередь дал и дальше побежал.

— Молодой солдат в шинели? — уточнил Мамонтов.

— Он самый, глаза дикие, весь в пыли этой. Однако шустрый, сквозь облако тумана пробежал как ошпаренный.

— Как же он не умер до сих пор? — удивилась Наташа.

— Та пёс его знает, — махнул рукой Валера.

— Валер, а ты чё окна заколотил? Вроде уже давно, не сегодня же, — спросила Наташа.

— Да надоели, шатаются здесь всякие. Неподалёку отсюда самогоном торговали, так они возьмут и здесь у меня перед окнами пьют. Думаете приятно на эти рожи смотреть? А потом два раза стёкла выбивали бутылками. Как начнут бузить, обязательно разобьют. Вот я и заколотил от греха. Живу я здесь. Я в местном фельдшерском пункте работал. Если что серьёзное, то мы Одинцово отправляли. А так по мелочам сами. Шину там наложить если перелом, один раз даже роды принимал, — заулыбался Валера.

— Кстати, можешь посмотреть мою руку? — спросил Мамонтов. — Я тебе еды дам.

— Ну давай коли так. Пожрать то я люблю!

— Огнестрельная рана, — Сергей закатал рукав форменной рубашки.

— Да уж вижу. Болит? Гноится она начала, рана твоя. Кто же так замотал то тебя неумело, — покачал головой Валера.

— Я, — покраснела Наташа. — Нам некогда было, мы убегали.

— Из части? Ты их там потравила что ли? Ах, да, ты же репортёр, забыл, — радуясь собственной шутке Валера начал что-то напевать себе под нос.

— Что вы издеваетесь? — вскипела Наташа. — Не понимаешь ни черта, так и скажи. — Наташа согнулась в три погибели и выбежала в сени к умывальнику с ведром. Оттуда донёсся звук рвоты.

— Знаешь, солдатик, чем заканчиваются такие раны? Ампутацией обычно. У тебя суток двое было, после чего начнётся заражение крови, а там может и вообще копыта откинешь. Эта зараза очень быстро распространяется. Повезло тебе, что меня встретил. Здесь со мной после бомбёжки одно дело приключилось. Кому рассказать, не поверят.

— Так что с раной? — испугался за руку Мамонт. Он сидел, сжимал и разжимал пальцы. — Болит!

— Сейчас расскажу, и вылечу тебя. Не гони, — Валера прикрыл рану грязной тряпкой и продолжил. — Так вот самая ближняя к нам ракета попала в Одинцово. Свет яркий такой, шум, гам, ударная волна. Я почему-то представлял, что будет сильнее. Однако нет, остановилась она и не дошла до нас толком. Так-то крыши кое-где посрывало. И тут на посёлок облако молочного цвета опускается. Везде ветер воет, деревья гнутся, а оно знай себе опускается словно по ниточке. И аккурат накрыло мой домик и соседний. Только он пустой, уже давно под снос стоит. Оттуда и выселили всех. Так вот на меня значит. Я сижу ни жив ни мёртв. И тут меня словно током пронзило. У меня же экзема была давно, всё никак вывести не мог, а тут раз и как рукой сняло. Часа два назад случилось сие событие! Даже ещё не развеялось, кое-где по углам туман стелется. Видишь? — он показал на молочную пелену, покрывшую доски пола под столом.