История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Следует полагать, что пришествие Карла было популярным; без сомнения, привязанность к семье Карла Великого способствовала успеху движения. Однако не следует преувеличивать влияние этого чувства. В ту эпоху народ был лишен всякого участия в общественных делах; владельцы феодов, которые присвоили себе, вместе с властью, монополию на общественное мнение и которые руководили этим восстанием в пользу легитимности, едва ли были способны на какую-либо другую страсть, кроме как на увеличение своих владений и своего влияния. Поэтому необходимо искать в другом месте мотив, который объясняет их поведение… Преемник Людовика Дитяти, Конрад, имел в Бамбергской войне противников в лице нескольких вассалов Лотарингии и особенно двух графов, Герхарда и Матфрида, могущественных между Маасом и Мозелем. Герхард и Матфрид были связаны дружбой с Рагенером (Ренье), который уже ранее принимал их сторону в борьбе с Цвентибольдом. Поэтому не исключено, что чувство личной неприязни способствовало успеху движения, отдавшего Лотарингию Карлу[5].

Еще одно чувство, помимо неприязни, должно было, как нам кажется, оказать влияние на умы лотарингцев и особенно графа Ренье. Конрад, король Германии, был сыном того Конрада, который был убит в Бамбергской войне. Ренье и все сеньоры, принявшие участие в этой войне, были бы потеряны, если бы ему удалось восстановить над вассалами Лотарингии права сюзеренитета, переданные ему его предшественниками. Это, вероятно, и есть главная причина, побудившая их обратиться в сторону Франции и броситься в объятия Карла Простоватого, который не был для их страны чужим.

Прежде чем глубже войти в рассмотрение фактов, касающихся Карла, называемого Простоватым, позволим себе позаимствовать из столь замечательной и слишком малоизвестной работы г-на Борнье его исследования о происхождении этого уничижительного эпитета:

Важно заметить, что обозначения simplex, hebes, insipiens, stultus, sollus, follus (ибо действительно есть изобилие выражений для унижения несчастного короля) принадлежат лишь XI веку, эпохе, когда династия Капетингов, прочно утвердившись, начинала иметь своих восхвалителей, когда хотели скрыть их узурпацию, возвысить заслуги основателей этой новой королевской расы в ущерб их противникам. Этот пункт показался нам заслуживающим некоторых исследований, и мы тщательно его проверили. Мы не будем цитировать Анналы Сен-Бертена, которые обрываются на 889 г., вскоре после рождения Карла, и чье молчание объяснимо; но Анналы Сен-Вааста и Фульдские, которые доходят до начала X века и дают большинство известных нам фактов о первой части этого царствования, также не содержат никаких следов этих унизительных прозвищ. Монах-Аноним сочинил, о осаде Парижа норманнами, поэму, которая может сойти за панегирик Одо, первого короля из семьи Капетингов; он с энтузиазмом воспевает триумф своего героя над Карлом, чье имя неоднократно появляется под его пером без сопровождения эпитета. Это не со стороны нестрийского монаха остаток деликатности к низложенной династии, ибо он с явно злонамеренным умыслом напоминает прозвище Людовика, отца Карла.

У нас есть еще три современника-хрониста: Регинон, Флодоард и Ришер. В этом отношении все трое одинаково безобидны; иногда даже их выражения доброжелательны, далеки от того, чтобы благоприятствовать осуждению, так несправедливо, как мы полагаем, приставшему к несчастному монарху. Титмар – первый хронист, у которого появляется, при имени Карла, оскорбительная квалификация; там читаем: «Fuit in occiduis partibus quidam rex, ab incolis Karl sot, id est stolidus, ironice dictus» (Был в западных краях некий король, местными жителями Карл Сот, то есть глупый, иронически прозванный)[6].

Но Титмар умер в 1018 году, и его слова свидетельствуют нам, что уже тогда в этой части франкской империи, которой уже можно дать имя Франции, начали преобладать оскорбительные для Каролингов выражения. По этому поводу ученый издатель «Monumenta Germaniae Historica» указывает на довольно любопытное обстоятельство: два манускрипта, принадлежащих один королевской библиотеке в Дрездене, другой – в Брюсселе, были в его распоряжении для публикации этой хроники; из фразы, которую мы только что процитировали, слова «ab incolis Karl sot, id est solidus, ironice dictus» находятся только во втором манускрипте, почерк которого относится к XV веку; в первом, который считается автографом, эти слова были вычеркнуты, без сомнения, сторонником Каролингов, чье доброжелательное намерение мы можем лишь предположить.

Наименование simplex или какое-либо другое равнозначное выражение встречается присоединенным к имени Карла у большинства хронистов XI века, особенно у тех, кто принадлежит к южной и западной части франкской империи, к Бургундии, Аквитании, Нейстрии, провинциям, где династия Каролингов была постоянно непопулярна, в качестве династии, навязанной вслед за сильной реакцией. Едва ли мы нашли одного, принадлежащего к Австразии, родине Пипинидов. И даже среди западных хронистов есть такие, которые пытаются благоприятным образом объяснить эти оскорбительные наименования: «simplex dicitur» (называется простодушным), читаем в хронике Сен-Бенинь де Дижон, «ob benignitatem animi; sanctus nunc recte potest vocari, quoniam injuste ab infidelibus suis et per juris longa custodia carceris afflictus est» (по доброте души; святым теперь справедливо можно назвать, ибо был несправедливо угнетаем своими неверными и долгим тюремным заключением)[7]. Чувствуется, что в XI веке нестрийское духовенство еще не потеряло память о том, что сделала для него во времена своего расцвета семья Карла Великого; позже всякое снисхождение исчезает, французская Церковь предала забвению прошлые щедроты, и хроники Сен-Дени беспощадно обращаются как с побежденными с последними потомками этой славной расы[8].

Первые годы после восшествия Карла на трон Лотарингии были отмечены лишь попытками Конрада овладеть этой страной. Карл Простоватый, проживая в Нейстрии, поручил бенефициарное управление своим новым королевством, с титулом герцога, Ренье, графу Эно. Тот оказался достойным высокого доверия своего государя и отразил атаки короля Германии в 912 и 913 годах[9]. Некоторые хронисты сообщают, что Конрад завоевал Эльзас, но это справедливо ставится под сомнение г-ном Борнье; можно даже совершенно отрицать этот факт, когда просматриваешь правительственные акты короля Карла в Эльзасе, относящиеся к периоду после 913 года[10].

Ренье умер в 916 году, во дворце Мерсене, близ Маастрихта. Карл, присутствовавший на его похоронах, был так огорчен, что проливал обильные слезы. Ришер сообщает, что в присутствии знати королевства, которая собралась, он инвестировал сына Ренье фьефами и достоинствами его отца[11]. Собрание, на котором был совершен этот торжественный акт, вероятно, то самое, о котором упоминается в дипломе от 19 января 916 года[12] и которое имело место в древнем дворце Каролингов в Эрстале.

Похоже, что Гизельберт, наследуя герцогу Ренье, не унаследовал добродетелей своего отца: ибо вскоре после этого, поддавшись духу времени, он захотел стать независимым от того, кому был обязан своим высоким положением. Он пытался создать себе партию, щедро раздавая бенефиции. Карл был в Нейстрии, когда его известили об этих симптомах измены. Положение этого короля, увенчанного двумя