Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

с 1950—60-х годов он прочно обосновался на страницах дешевых мужских приключенческих журналов (типа Argosy, Stag, Man’s Action, True Adventure), где время от времени публиковались истории о сексуально озабоченных нацистских садистках, которые добивались плотского удовлетворения от мужчин, находившихся у них в сексуальном рабстве, чья жизнь зависела от их старательности.

Через год после «Ильзы» итальянский кинорежиссер Лина Вертмюллер обратилась к этой же теме в фильме «Семь красоток» (Pasqualino Settebellezze), в котором Ширли Столер (сыгравшая также роль Марты Бек в фильме «Убийцы медового месяца») предстала в образе женщины-эсэсовки, комендантши концлагеря, требующей удовлетворения своих сексуальных прихотей от заключенного Джанкарло Джаннини. Ряд созданных режиссером эпизодов, по мнению веб-сайта IMDb, «входит в число самых душераздирающих и завораживающих сцен в истории кино» [213].

Можно бесконечно спорить о том, почему многим мужчинам эти красивые нацистские сучки, эти белокурые убийцы кажутся такими сексуальными, но корни этого явления, безусловно, следует искать в недавней истории – в тех событиях, что разворачивались в нацистской Германии в период с 1933 по 1945 год.

Третий рейх: серийные убийства, организованные государством

Сегодня мы уже понимаем, что серийными убийцами становятся не только мужчины и движут ими не только сексуальные побуждения. Есть те, кто убивает ради корысти или жажды власти, а есть и наемные убийцы, работающие на мафию. Еще лет десять назад звучали споры о том, следует ли причислять к серийным убийцам военных преступников и соучастников геноцида, однако именно они в первую очередь и есть серийные убийцы – особенно взращенные Третьим рейхом. Фактически в Третьем рейхе массовые серийные убийства стали частью государственной политики. Вероятно, первое государство в истории, где это происходило в таких масштабах.

За двенадцать лет своего существования нацистская Германия убила около двенадцати миллионов человек, среди которых почти половину составляли евреи. Мы не говорим здесь о людях, погибших в результате воздушных бомбардировок, в осажденных городах, от голода и лишений на оккупированных территориях или под перекрестным огнем во время городских боев. Речь идет об убийствах отдельных жертв, совершаемых коллективно: это расстрелы жертв в затылок несколькими убийцами с использованием стрелкового оружия, повешения, избиения, инъекции фенола в сердце, затаптывание ногами, сжигание заживо, убийство в ходе медицинских экспериментов или ради забавы, а также другие формы насилия. Под конец нацисты ускорили процесс, массово отправляя людей в газовые камеры, которые не всегда работали, как положено, и часто ломались. Но их рабочего ресурса тем не менее хватило, чтобы убить три миллиона человек. А что касается остальных девяти миллионов, то они большей частью погибли от рук тысяч серийных убийц, которые убивали день за днем, выстрел за выстрелом, жертву за жертвой, пока не смогли больше убивать.

Долгое время мы верили в оправдания нацистов, которые «всего лишь выполняли приказы». Мы их не прощали, но принимали их объяснение, и это стало одной из причин, почему до недавнего времени нацистских военных преступников не рассматривали как серийных убийц. Мы исходили из предположения, что они действовали не по своей воле и не выбирали, кто станет их жертвой, они подчинялись приказу убивать под угрозой жестокого наказания в случае отказа. И вот недавно появились исследования, которые полностью это опровергают. Теперь нам известно, что непосредственно участвовать в убийствах, как правило, было необязательно, решение принималось добровольно, и ни один немецкий солдат не понес наказания за отказ стрелять в безоружных мужчин, женщин и детей. Тех, кто отказывался (а такие были), не расстреливали, не заключали в концлагерь и даже не отправляли на Восточный фронт. В худшем случае боевые товарищи дразнили их «слабаками», и, возможно, им становилось сложнее продвигаться по службе.

Иногда нацистских преступников относят к категории серийных убийц-миссионеров, у которых были свои мотивы – политические, моральные, религиозные или идеологические – чтобы расправляться с жертвами определенного типа. Жертвами, от которых обществу, по их мнению, следовало избавиться. Однако чаще всего они шли на эти преступления совсем не потому, что были фанатичными нацистами. Историк Кристофер Браунинг изучал работу одного из оперативных карательных отрядов на востоке Польши, который третировал деревенских жителей. На счету отряда тысячи убитых мужчин, женщин и детей, которых расстреливали одного за другим и скидывали в братские могилы. Как установил Браунинг, убийцами становились чаще всего полицейские резервисты среднего возраста, в основном рядовые, из которых только двадцать пять процентов состояли в нацистской партии [214]. Это подразделение не включало ни вымуштрованных элитных солдат СС в черной форме, ни агентов тайной полиции, ни специально подготовленных диверсантов из айнзацгрупп, ни даже мстителей из числа нацистских фанатиков. Это были обычные дорожные полицейские из Гамбурга, временно откомандированные в сельские районы Польши в немецком тылу. Браунинг так и назвал свою книгу – «Обычные люди» (Ordinary Men).

Сегодня мы начинаем понимать, что нацистам удавалось вводить граждан в состояние близкое временной психопатии, в результате чего обычные здравомыслящие, «нормальные» люди в течение некоторого времени становились способны на серийные убийства. Хватало их ненадолго, потому что у многих вскоре отмечались психические срывы, склонность к алкоголизму, ночные кошмары и даже попытки суицида. Это симптомы расстройства, которое определяют как «травматический стресс, вызванный совершением преступления». Оно представляет собой разновидность посттравматического стрессового расстройства, которое развивается у виновников зверских преступлений [215]. Так что даже газовыми камерами зимой 1941–1942 годов нацисты стали пользоваться, не только чтобы нарастить масштабы убийств, но и для того, чтобы меньше травмировать преступников. Газ считался «гуманным» способом убийства, смягчавшим психологическое давление на убийц, которые сотнями тысяч истребляли людей на Востоке.

Мы уже вплотную приблизились к пониманию того, как Третий рейх превращал обычных мужчин в серийных убийц, однако информации об «обычных» женщинах, причастных к убийствам, у нас пока недостаточно. А они в нацистской Германии, несомненно, были, что и нашло отражение, отчасти достоверное, в непритязательной ленте «Ильза, волчица СС».

У экранной Ильзы было два прототипа – две печально известные нацистские серийные убийцы, рыжеволосая и блондинка, обе, по сути, – продукт государственной машины: Ильза Кох, прозванная Бухенвальдской сукой, и Ирма Грезе, известная как Бельзенский зверь. Обеих женщин обвиняли в том, что они для личного удовольствия подвергали садистским пыткам и наносили увечья узникам концлагерей, действуя с превышением служебных полномочий. Они были больше чем серийные убийцы, взращенные государством: они были добровольными беспринципными убийцами, зашедшими слишком далеко, потому что получали удовольствие от самого процесса. В связи с чем нацисты не могли их не осудить и даже отчасти осуждали. Однако, как и в случае с женщинами-сообщницами серийных убийц, о которых рассказывалось в предыдущей главе, сомнительно, чтобы