Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

Умиротворение

Уверяю вас, ни при каких обстоятельствах я не вступлю в войну.

Э. Даладье, 1936 г.2265

«Мир, навязанный торжествующей силой в отношении беспомощности, никогда не может стать хорошим миром»2266, – указывал премьер-министр Англии Д. Ллойд Джордж, говоря о договоре в Версале, «В Германии все классы объединены мыслью о сопротивлении, – предупреждал он в 1922 г., – Национальная гордость делает их выносливыми и склонными к самопожертвованию»2267.

«Никакое своеволие, никакие совместные усилия никогда не смогут удержать на плаву такие нелепости, как мечта об огромной контрибуции, польская программа, надежда на аннексию Саара и т. д. По ходу событий для победителей опасность едва ли не больше, чем для побежденных, – предупреждал в 1923 г. премьер-министр Италии Нитти, – Тому, кто потерял все, нечего терять. Скорее всего, победоносные нации рискуют всем в нашей дезорганизованной Европе»2268.

«Германская молодежь, увеличиваясь в числе подобно наводнению, никогда не примет условий и требований Версальского договора», подтверждал в 1924 г. Черчилль, «дух Германии начинает наполняться мечтами о войне за освобождение, за отмщение»… «этот процесс в Германии может выйти из-под общественного контроля»2269. «Нет никакого сомнения…, – приходил к выводу английский историк Дж. Фуллер, – в том, кто и что вызвали к жизни Гитлера. Это Клемансо, бесконтрольный, но все контролирующий председатель мирной конференции, и его шедевр – Версальский договор»2270.

«Версаль бросил в почву дурное семя, – подтверждал генерал Вермахта К. Типпельскирх, – Из этого выросли все аргументы будущего немецкого диктатора, которые понадобились ему, чтобы своей демагогией увлечь за собой разочарованный немецкий народ…»2271. «Все, вместе взятое, что мы увидели на Версальских переговорах, – подтверждал член американской делегации, будущий шеф ЦРУ А. Даллес, – способствовало возникновению у немецкого народа чувства горечи, ущербности и обиды, что в конце концов привело Гитлера к власти и войне в Европе»2272.

Последствия этой войны начали беспокоить правящие дома Европы, задолго до ее начала. Опыт Первой мировой не оставлял у них никаких сомнений на этот счет: еще одна европейская война, указывал французский премьер-министр Э. Даладье, приведет к «полному уничтожению европейской цивилизации» и создаст вакуум, который смогут заполнить лишь «казацко-монгольские орды» и их «культура» советского коммунизма2273. В любом случае «экономическая система, так же как и социальная структура каждой вовлеченной в войну страны, – подтверждал президент США Ф. Рузвельт – несомненно, будет разрушена»2274. Война «может означать триумф сил большевизма на континенте, – убеждал британский посол Фиппс американского – Буллита, – необходимо пойти на любые жертвы, чтобы ее избежать»2275.

«Война в Европе может окончиться только установлением большевизма от одного конца континента до другого», соглашался Буллит, избежать этого, по его мнению, позволит примирение европейских держав, «оставит большевиков за болотами, которые отделяют Советский Союз от Европы. Я думаю, что даже Гитлер…, – писал Буллит Рузвельту, – примет Ваше предложение»2276.

В европейских столицах идея «примирения», в практической плоскости, постепенно трансформировалась в политику «умиротворения», которой они неуклонно следовали на протяжении всех 1930-х годов. И «ни постоянное пренебрежение Гитлером международными договорами…, ни отказ от соблюдения Версальского договора…, не препятствовали зарубежным странам заключать с ним соглашения, покуда, – отмечал вице-канцлер III Рейха Папен, – они видели в нем защиту от угрозы большевизма. «Умиротворение» – политика, выдуманная не в Германии»2277.

Основную идею политики «умиротворения» откровенно передавал премьер-министр Англии С. Болдуин: «Нам всем известно желание Германии, изложенное Гитлером в его книге, двинуться на Восток… Если бы в Европе дело дошло до драки, я бы хотел, чтобы она была между нацистами и большевиками»2278. В практическом плане политика «умиротворения», по словам британского историка Хобсбаума, строилась на «уступках за чужой счет»2279:

Восстановление исторической справедливости

Поддержание мира будет… зависеть от устранения всех причин для раздражения, которое постоянно поднимает дух патриотизма; оно будет зависеть от справедливости, от сознания того, что люди действуют честно в своем стремлении компенсировать потери… Несправедливость и высокомерие, проявленные в час триумфа, никогда не будут забыты или прощены.

Д. Ллойд Джордж, 03.19192280

Саар

Саарская область невелика – 50 х 50 км. Но Саар – это уголь, чугун, сталь, прокат. Это машиностроение и химия. Согласно Версальскому договору Саар на 15 лет был отдан под мандат Лиги Наций, ее дальнейшую судьбу, должен был решить плебисцит. Лига Наций в эти годы управляла Сааром лишь формально, подлинным хозяином была Франция.

Накануне плебисцита «всесторонние обследования, проводившиеся нейтральными наблюдателями, – по словам французского представителя А. Симона, – говорили о том, что большинство жителей этой области с преобладающим католическим населением предпочло бы воздержаться от присоединения к национал-социалистской Германии»2281. Однако на плебисците 13 января 1935 г. 90 % взрослого населения Саара проголосовало за присоединение к Германии.

Мнения относительно немецкого «влияния» на результаты голосования вызывают споры до сих пор. Однако ни Франция, ни Англия, гаранты Версальского мира, не высказали по этому поводу никаких официальных претензий. Позицию Запада отражали слова норвежского министра Кута, который в беседе с советским дипломатом Якубовичем отметил, что Клемансо привел политическую карту Европы в дикий вид, а поэтому мир невозможно обеспечить на базе вечного сохранения версальского статус-кво2282.

Единственным защитником Версаля неожиданно выступил советский нарком Литвинов. С трибуны Лиги Наций он посвятил саарской проблеме целую речь: «Саарская победа может настолько ударить в голову Гитлеру, что он станет более требовательным, чем раньше. Мы тоже не остаемся пассивными и принимаем все меры для противодействия германской агитации»2283. Литвинов оказался прав, спустя месяц Германия отказалась от статей Версальского договора ограничивающих ее вооружение.

В марте 1935 г. Г. Геринг официально объявил о наличии у Германии военно-воздушных сил, запрещенных Версальским договором. Спустя несколько дней Гитлер заявил о введении всеобщей воинской повинности. По словам американского историка У. Манчестера, «это был конец Версальского договора. Гитлер его похоронил и уже читал некролог… Рейхсвер стал называться по-новому – вермахт. Люфтваффе сняло свой покров к ужасу Европы. Военное ведомство теперь снова стало всем известно, как Генеральный штаб, а морское ведомство… превратилось в военно-морской флот. Новые названия звучали внушительно и были популярны – Гитлер… затронул верную струну»2284.

В День памяти героев Германии была устроена официальная церемония. «Я пошел на церемонию…, – вспоминал американский журналист Ширер, – и стал свидетелем сцены, которую Германия не помнит с 1914 года. Весь… этаж был заполнен светло-серым морем военных мундиров и остроконечных шлемов старой императорской армии вперемешку с военной формой новой армии…, церемония стала триумфальным празднованием кончины Версальского договора