Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

Рейна. При таком положении, – пояснял голландский посланник в Берлине, – Франция не сможет вмешаться, когда Германия захватит Чехословакию, Австрию, Литву или Эстонию… в этом заключается план Гитлера…»2340.

Голландец был не единственным, кто пришел к подобным выводам. «Захват этой зоны был самым решающим инцидентом за все годы прошедшие между двумя войнами, – подтверждал исследователь и современник событий В. Джордан, – Захват демилитаризованной зоны опустил железный занавес между Францией и ее союзниками в Центральной Европе»2341. Этот факт официально признает французский обвинитель на Нюрнбергском трибунале: ремилитаризация Рейнской зоны и строительство линии Зигфрида парализовывали возможность Франции прийти на помощь своим восточным союзникам, что стало «прелюдией к агрессивным действиям против Австрии, Чехословакии и Польши»2342. «Франция, – замечал в этой связи биограф Черчилля Дж. Чамли, – фактически бросила на чашу весов своей политики судьбы малых стран Европы, находившихся в орбите французского влияния…»2343.

К подобным выводам, по словам У. Ширера, вскоре пришли и союзники Франции на Востоке, которые «начали понимать, что, даже если Франция не останется столь бездеятельной, она не сможет быстро оказать им помощь из-за того, что Германия в спешном порядке возводит на франко-германской границе Западный вал. Сооружение этого укрепления, как понимали восточные союзники, очень быстро изменит стратегическую карту Европы, причем не в их пользу. Вряд ли они могли надеяться, что Франция, которая, имея сто дивизий, не выступила против трех батальонов, бросит своих молодых солдат проливать кровь на неприступные немецкие укрепления, в то время как вермахт начнет наступление на Восток»2344.

«Лишь слепые могут не видеть, что нацисты проникнуты воинственным духом…, – отмечал в феврале 1936 г. Додд, – Мне непонятно, как думает Европа обуздать 68 миллионов немцев, жаждущих новой войны. Если все страны объединятся и вооружатся до зубов, это может отсрочить войну, но не сделает ее невозможной. Если сплоченный фронт не будет создан, результатом будут захваты на востоке, западе и на севере, создание германского рейха с населением в 90 миллионов человек. Французский и английский народы в подавляющем большинстве настроены пацифистски, и немцы знают это. Позиция Соединенных Штатов также пацифистская, но пацифизм приведет к большой войне и к порабощению Германией всей Европы, если только миролюбивые народы не будут действовать смело в этот критический момент их истории»2345.

«КАК ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ! – восклицал в июне Черчилль, – Несомненно, это самый главный вопрос, который должен занимать умы человечества. По сравнению с ним все другие человеческие интересы второстепенны, а другие темы – незначительны. Почти все страны и большинство людей в каждой стране больше, чем чего-либо другого, желают предотвратить войну»2346. И «в марте 1936 г., – приходил к выводу Ширер, – две западные державы имели последний шанс, не развязывая большой войны, остановить милитаризацию и агрессивность тоталитарной Германии и привести к полному краху, как отмечал сам Гитлер, нацистский режим. Они этот шанс упустили»2347.

В декабре 1941 г. первый заместитель госсекретаря по иностранным делам Великобритании Кадоган записал в дневнике: «Отдает ли себе Иден отчет в том, что он (курсив Кадогана) несет ответственность за великое и трагическое «умиротворение», не приняв ответных мер в связи с оккупацией Германией Рейнской области в 1936 году? Как ему везет. Никто никогда не упомянул об этом, а именно это было поворотным пунктом»2348.

Франция же тем временем продолжила совершенствовать линию Мажино. «Вооруженная нация, укрывшись за этим барьером, – утверждал де Голль, – будет удерживать противника в ожидании, когда, истощенный блокадой, он потерпит крах под натиском свободного мира»2349. Интересно, кого де Голль подразумевал под свободным миром, который должен был идти умирать за Францию?

Направление поиска ответа на этот вопрос указывал французский посол Ф. Понсе, который убеждал советского полпреда Сурица, что «Германия – основной враг»2350. А редактора французской газеты «Тан» Шастене больше всего интересовал вопрос: как Кремль собирается реагировать на «реоккупацию» левого берега Рейна, которая позволяет Германии построить линии укрепления вдоль французской границы, и имеет прежде всего целью предоставить Германии большую свободу для наступления на Востоке?

Отвечая Шастене, председатель Совнаркома В. Молотов заявил, что «ремилитаризация» несет угрозу прежде всего Франции и Бельгии. Что касается советских людей, то среди них есть направление, относящееся к современной правящей Германии с совершенной непримиримостью… Однако главное направление, определяющее политику Советской власти, считает возможным улучшение отношений между Германией и СССР. Разумеется, для этого могут быть разные пути. Один из лучших – вхождение Германии в Лигу Наций… Участие Германии в Лиге Наций было бы в интересах мира и встретило бы с нашей стороны положительное отношение2351.

В СССР действительно еще надеялись на сохранение мирных отношений с Германией, на активизацию участия Франции и Англии в политике «коллективной безопасности», и тем самым на предотвращение развязывания мировой войны. Об этом свидетельствует слова советского дипломата Я. Сурица, сказанные американскому послу Додду: «Ряд совершившихся фактов в первую очередь задевает не нас, а западные страны: ремилитаризация Рейнской зоны, двухлетняя военная служба, вмешательство в испанские дела. Было бы поэтому неправильно полагать, что Гитлер избрал лишь одно направление для своей агрессивности. В ненависти к нам коммунизм служит больше предлогом, главным же образом Гитлера раздражает наша роль и работа по укреплению коллективной безопасности…»2352.

Подтверждением этих слов могла служить встреча, в начале 1936 г., советского торгпреда в Германии Канделаки с Герингом, который живо интересовался перспективами развития отношений с СССР и обещал прояснить ситуацию с Гитлером2353. После подписания советско-германского экономического соглашения Сталин был убежден, что переговоры с Германией идут к благополучному завершению: «Очень скоро мы достигнем соглашения с Германией»2354. Неслучайно на очередной встрече с Шахтом, в конце года, Канделаки заявил, что готов вступить в переговоры относительно улучшения взаимных отношений2355.

Однако в начале 1937 г. министр иностранных дел Германии Нейрат сообщал рейхсминистру экономики Шахту, что предложения СССР Гитлером отклонены. Причинами являются советско-французский договор о взаимной помощи и деятельность Коминтерна2356. Месяц спустя Суриц сообщал, что Шахт предвидит, «что очень скоро Германия лишится советской нефти и марганца, заменить которые будет «чертовски трудно»»2357.

Отказ в поставках Советскому Союзу приборов фирмы «Цейс» вызвал неодобрение Шахта2358. Тем не менее, советский полпред в Берлине в очередной беседе с главой политического департамента германского МИДа Вайцзеккером снова подчеркивал, что СССР является сторонником «создания нормальных отношений с Германией и не против хороших. Однако для этого необходимо, чтобы германское правительство прониклось сознанием необходимости конкретного пересмотра своей нынешней политики в отношении нас»2359.

Слухи о переговорах между СССР и Германией, отмечает историк А. Некрич, широко дискутировались в европейских политических кругах и прессе2360.