Ивáнова бегство (тропою одичавших зубров) - Михаил Владимирович Хлебников

«Одни только “народовольцы” целиком пощажены иронической усмешкой автора “Истоков”. Может быть, поэтому страницы, посвященные им, несомненно, лучшие в книге. Разницу между этими страницами и остальным романом можно выразить образами известной народной сказки о живой и мертвой воде. Перовская, Желябов, Гриневицкий, Геся Гельфман и остальные участники цареубийства 1 марта, точно так же как и все действующие в романе лица, вылеплены опытной и уверенной рукой. Они тщательно спрыснуты “мертвой водой” эрудиции, стилистической точности, зоркости наблюдения. Но вдобавок народовольцы у Алданова спрыснуты еще и “живой водой”. Они – большая творческая удача. Они живут. И эта их жизненность настолько сильна, что оживляет все, с чем народовольцы соприкасаются. Напряженно- трагические дни и часы подкопа, взрыва царского поезда, арестов, ожидания возвращения Александра II с развода – переданы с исключительной убедительностью».

Чтобы народовольцы не показались совсем уж идеальными, романист прибегает к своему фирменному приему – нюансировке:

«Особое отношение Алданова к народовольцам выражается еще и в том, что он их почти не наделяет “общеобязательными”, в глазах Алданова, человеческими свойствами. Говорю “почти”, потому что, хотя и вскользь, и очень осторожно, – нет-нет и мелькнет то в том, то в другом из них знакомая нам черточка эгоизма, честолюбия или пошловатого позерства, как, например, в монологе Гриневицкого в кафе. Алданов, вероятно, убежден, что все люди таковы, что “иначе не бывает”, что эти черточки необходимы, чтобы его любимые герои не показались бы чересчур абстрактными и нереальными».

Вывод Иванова на фоне его предыдущих критических упражнений кажется бледноватым, почти выверенным:

«Говорят: “Талант обязывает”… Мне кажется, что в нынешних “исключительных” обстоятельствах еще в большей степени обязывает престиж. Имя Алданова, бесспорно, самое прославленное из имен русских современных писателей. “Истоки” не только прочтет каждый русский эмигрант, “новый” и “старый”, но и множество иностранных читателей. Большинство из них прочтут “Истоки” не только как увлекательную и блестящую книгу, но вдобавок как книгу писателя, которого давно чтут и словам которого заранее верят. И вот иностранцы узнают лишний раз, что Россия, в лучшую свою пору, была такою, какой ее изображает знаменитый и независимый русский “историк”. “Новых эмигрантов” роман Алданова обогатит, кроме этого отрицательного изображения почти неизвестного им русского прошлого, еще и тонкой прилипчивой проповедью неверия и отрицания. А эмигрант старый с горечью задумается – кто ж все-таки прав? Он, несмотря на все продолжающий гордиться русским прошлым и верить, опираясь на эту гордость, в русское будущее, или так красноречиво и убедительно разрушающий эти “иллюзии” Алданов? Короче говоря – первоклассная по качеству книга принесет больше вреда, чем пользы, и вред этот вряд ли искупят ее художественные достоинства… Последние, повторяю, велики. Но все-таки, если бы это было возможно, следовало бы отложить чтение Алданова до лучших времен, когда все раны зарубцуются…»

Напомню, что девиз журнала начинается со слов: «Величие и свобода России», а заканчивается утверждением «ценности культуры». Безусловно, Алданов – «культурный писатель». Но в специфическом понимании этого слова. Во всех его романах хорошо видна «работа с источниками», содержание всегда соразмерно исходному замыслу, который слишком виден, а оттого и понятен. В этом отношении его книги «первоклассные», как сказал Иванов, но в несколько школьном варианте оценки.

Иванов в очередной раз продемонстрировал неконвенциональность собственной натуры. Очень часто биография Георгия Владимировича заставляет вспомнить слова Бориса Поплавского из дневника последнего: «Одним я слишком перехамил, другим слишком перекланялся». Георгий Иванов усовершенствовал формулу Поплавского, кланяясь и хамя одним и тем же людям.

Статью Иванова прочитали все заинтересованные лица. Интересен диалог по ее поводу между Василием Маклаковым – видным кадетом, депутатом Государственной Думы нескольких созывов, и главный героем публикации. 7 августа 1950 года Маклаков пишет Алданову:

«Ваше упоминание о Мельгунове по ассоциации напомнило Русские Журналы. XXIII кн. “Нов. Журнала” очень недурная; я бы то же сказал про “Возрождение”, если б там не было поистине ошеломляющей статьи Г. Иванова. И не думайте, что я обиделся за Вас: он к Вам очень почтителен и Вас как писателя превозносит. Но пишет он в конце: “короче говоря – первоклассные по качеству книги – принесли больше вреда, чем пользы, и вред этот вряд ли искупает их художественные достоинства… Последние, повторяю, велики”.

Не характерно ли это? Ему не понравилось Ваше сочувственное отношение к народовольцам и недостаточное поклонение старому режиму и его деятелям. До чего же правый Иванов напоминает большевиков, кот. негодуют на то, что авторы вызывают не те ощущения, кот. полагается. Ведь это та же психология “поклонения Сталину и ненависти к контрреволюции”. Что-то произошло с “человеком”, что он этого не замечает. К слову, вспоминаю, как Б. Чичерин где-то в своих воспоминаниях удивлялся, что такие великие реформы, как Александра II, были сделаны таким “маленьким человеком”.

И Иванов Вам ставит в вину, что Вы не говорите о нем, как говорят о Сталине, и отмечаете симпатичные черты в народовольцах и революционерах. Этого не полагается. Разве это не ждановщина? “Ваше мастерство, ум, знания, блеск направлены почти целиком на разложение, опустошение, все отрицание”».

Сразу отмечу, что Иванов, конечно, не «превозносит» Алданова. Корреспондент пытается утешить автора «первоклассных по качеству книг», указывая на редакционную недоработку:

«Мельгунову стало стыдно, и он отмежевался от Иванова; но заметили ли Вы, какой корявой фразой и рядом родительных падежей: “оценку одного из первых русских поэтов нового романа нашего крупнейшего беллетриста”.

Было бы лучше сказать – оценку, сделанную одним из [слово нрзб]».

Увы, публикатор не смог расшифровать то, каким эпитетом Маклаков решил наградить Иванова. Жаль, вариант, думаю, был интересным. 9 августа Алданов пишет подробное ответное письмо. В нем он, прежде всего, высказывает недовольство в адрес Мельгунова, который, как и писатель, когда-то состоял в рядах партии народных социалистов:

«Дальнейшее в письме этом конфиденциально. Прошу Вас никому об этом не говорить. Я прочел “Возрождение” и рецензию Иванова еще до получения Вашего письма, – получаю журнал по абонементу. Если я правильно разобрал Ваше слово, Вы говорите, что были “ошеломлены” этой рецензией. Я могу столько сказать, что мне она была так же неприятна, как непонятна. Непонятна и по ее существу, и в связи с Мельгуновым. Мы с ним, несмотря на политические расхождения, тридцать лет в дружеских или во всяком случае в очень добрых отношениях; были членами одной партии (нс.). Он печатает, однако (правда, с оговоркой) статью, в которой меня обвиняют в чем-то вроде русофобии, в желании опорочить все русское прошлое, в частности Александра II и