Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

тщательному выполнению восковых моделей и отливкой скульптур не по частям, а целиком.

В 1839 г. из бронзы отлили первую группу – конь с идущим рядом юношей, а в 1841-м – парную ей: юноша, решительно схвативший коня под уздцы. Их установили на западных устоях моста.

Спустя год Петр Карлович изготовил вместо второй пары гипсовых фигур бронзовые копии, но свое место на восточном въезде на мост они так и не заняли. По распоряжению Николая I их передали в дар прусскому королю Фридриху Вильгельму IV, который украсил ими главные ворота своего дворца в Берлине. После Великой Отечественной войны их перевезли в Западный Берлин и установили в Клейст-парке. В качестве ответного дара Вильгельм в 1845 г. прислал две бронзовые фигуры Славы, которые установили в начале Конногвардейского бульвара.

В 1843–1844 гг. бронзовые скульптуры изготовили повторно и установили на пьедесталы с восточной стороны Аничкова моста. Но там им довелось простоять только до весны 1846 г. Затем их сняли и отправили в подарок теперь уже королю обеих Сицилий Виктору Эммануилу II – это благодарность за гостеприимство, оказанное им русской императрице во время ее путешествия в 1846 г. по Италии. Король установил их в Неаполе, в саду около театра Сан-Карло, ныне они стоят у входа в Неаполитанский королевский дворец.

И вновь место на пьедесталах заняли гипсовые копии. Но теперь уже скульптор не хотел их повторения в бронзе. Он начал работать над новыми по композиции фигурами человека и коня. В 1850 г. работа была закончена, и две новые скульптурные группы установили у восточного въезда на мост. Вместе с двумя предыдущими они иллюстрировали развитие сюжета «Укрощение коня человеком».

В первой группе (с восточной стороны вниз по течению) конь еще одолевает человека, который повержен на землю. Но человек не сдается и удерживает рвущегося на волю коня уздой, которая у него в левой руке.

Во второй группе (с восточной стороны вверх по течению) человек начинает одерживать верх. Он уже встает на одно колено и усмиряет еще рвущегося на волю коня, держа узду двумя руками.

В третьей группе (с западной стороны вниз по течению) человек практически подчинил коня своей воле. Конь еще встает на дыбы, бьет по воздуху копытами и храпит, но человек уже уверенно берет его под уздцы.

В четвертой группе (с западной стороны вверх по течению) человек уже усмирил коня. Он держит гарцующего коня под уздцы, уверенно идя рядом с ним.

Скульптурные группы Аничкова моста быстро стали одним из символов Петербурга. Художники запечатлевали их на своих полотнах, а поэты посвящали свои стихи.

Лошадь влекли под уздцы на чугунныйМост. Под копытом чернела вода.Лошадь храпела, и воздух безлунныйХрап сохранял на мосту навсегда.Песни воды и хрипящие звукиТут же вблизи расплывались в хаос.Их раздирали незримые руки.В черной воде отраженье неслось.Мерный чугун отвечал однотонно.Разность отпала. И вечность спала.Черная ночь неподвижно, бездонно —Лопнувший в бездну ремень увлекла.Все пребывало. Движенья, страданья —Не было. Лошадь храпела навек.И на узде в напряженье молчаньяВечно застывший висел человек.(А. Блок. Статуя. 28.12.1903 г.)

Говорят, что Николай I в присущей ему грубоватой солдатской манере похвалил П. К. Клодта, сказав ему следующие слова: «Ну, Клодт, ты лошадей делаешь лучше, чем жеребец». До этого император не одобрял увлечение барона скульптурой.

Вообще про отношение Николая I к барону П. К. Клодту среди горожан ходило много историй. Рассказывали, например, что Клодт пару раз обогнал верхом на лошади императорскую коляску, что этикетом строжайше запрещалось. После этого Николай I, большой любитель лошадей, приехал в мастерскую скульптора. Не раздеваясь, он молча осмотрел уже готовые изваяния коней и произнес: «За этих – прощаю!».

А в семейном архиве скульптора якобы сохранилась запись о происшествии в Берлине. Во время пребывания там Николая I барон однажды появился в составе свиты на лошади, взятой напрокат. Лошадь была норовистая, и Клодт еле смог с ней справиться, чудом удержавшись в седле. Глядя на это, царь рассмеялся и с иронией сказал скульптору: «Что ж, братец, ты лепишь коней куда лучше, чем ездишь на них».

Вообще по поводу клодтовских коней почему-то ходило довольно много скабрезных шуток. Среди горожан, например, известно такое грубое название моста, как «мост восемнадцати яиц». Под обладателем последней пары яиц подразумевался постоянно дежуривший на мосту полицейский.

Некоторые утверждали, что под хвостом одного из коней скульптор изобразил одного из своих недругов. Другие говорили, что там можно увидеть лицо Наполеона. Третьи считали, что на мошонке одного из коней имеются непристойные надписи. Правда, никто не мог показать точно, о каком именно коне идет речь.

По городу ходил также стишок, вроде бы появившийся ночью на крупе одного из коней:

Барон фон Клодт представлен ко крестуЗа то, что на Аничковом мостуНа удивленье всей ЕвропыОн выставил четыре голых жопы.

Якобы Николай I, узнав об этом из полицейского рапорта, написал на нем:

Сыскать мне сейчас же пятую жопуИ расписать на ней Европу.

Почему-то именно с конями на Аничковом мосту некоторые в городе стали связывать и смерть П. К. Клодта. По их мнению, барону кто-то сказал, будто у двух из четырех коней нет языков. Скульптор от этого известия сильно расстроился, замкнулся в себе и вскоре умер.

И еще одно любопытное наблюдение: внимательный взгляд заметит, что кони с западной стороны, скачущие в сторону Адмиралтейства, подкованы, а кони, скачущие в сторону Московского вокзала, нет. А ведь именно в направлении Московского вокзала находились многочисленные промышленные предприятия, в том числе и кузницы. На самом деле этой деталью скульптор хотел подчеркнуть, что в первых двух группах, стоящих у восточного въезда на мост, конь еще не укрощен и поэтому не подкован.

Скульптуры Аничкова моста оказались так популярны, что их копии стали устанавливать и в других местах. Они появились в Стрельне (до войны стояла на территории Орловского парка, а после войны исчезла – остался только постамент) и под Петродворцом (в Бельведере), в подмосковной усадьбе Голицыных Кузьминки (перед портиком Конного двора) и т. д. А в 1900-е гг. копии скульптур, выполненные К. А. Клодтом (внуком П. К. Клодта) при участии С. М. Волнухина, установили в Москве, на Беговой аллее около ипподрома.

Практически сразу после окончания строительства, уже к 1843 г., в местах сопряжения кирпичного свода и гранитной облицовки моста образовались трещины. Затем исследования повторялись в 1847 и 1855 гг. К 1860-м гг. возникшие деформации свода приняли опасные размеры, но никаких реальных мер так и не было предпринято. Исследования 1899 г. подтвердили, что разрушение моста продолжается. Главная причина была в отсутствии надежной гидроизоляции. В стыки между кирпичной кладкой и гранитной облицовкой проникала вода, которая и разрушала своды.

Исследование, проведенное в октябре 1902 г., показало, что состояние моста угрожающее. Только после этого приступили к проектным работам по реконструкции Аничкова моста. Проектирование длилось целых пять лет