Ивáнова бегство (тропою одичавших зубров) - Михаил Владимирович Хлебников

Посетовав на нарушение партийной этики, Алданов переходит к разбору текста самого Иванова. Какой-то первозданной нравственной чистотой веет от заявления, что «Истоки» не могут быть русофобской книгой, так как ранее роман вышел на иностранных языках, а иноязычная критика не обнаружила русофобии в тексте. Алданов упрекает Иванова в наивном читательском восприятии, отождествляющем позицию автора с мнением его героев:

«У меня естественно высказываются отзывы об Александре II разными действующими лицами. Есть отзывы восторженные (госпожа Дюммлер), есть отзывы чрезвычайно положительные (Муравьев), есть отзывы отрицательные (революционеры). Казалось бы, что это естественно, – не может же революционер хвалить царя. Однако Иванов все отрицательное вообще приписывает мне. “Алданов говорит”! Мой “порт-пароль” и Мамонтов (который сам себя у меня в романе называет пигмеем), и Клемансо в своем суждении о людях, и даже немецкий коммерциенрат, – хоть всякому добросовестному читателю должно было быть ясно, что я никак не отвечаю ни за Клемансо, ни за постоянно меняющиеся мысли Мамонтова».

Ну а далее критику достается. Алданов не выдерживает и принимается перечислять грехи поэта:

«Не стоит касаться того, что упрекает меня в неуважении к человеку, к прошлому России и т. д. человек, написавший чисто нигилистическую книжку о “распаде атома”, стихи “Хорошо, что нет царя, Хорошо, что нет России, Хорошо, что Бога нет”, и, вдобавок, б[ывший] сотрудник “Советского Патриота”, перекочевавший в “Возрождение”. Конечно, его рецензия была исключительно продиктована желанием сделать мне неприятность (он ее, не скрывая, и сделал). Чем это желание объясняется, – не знаю: он от меня ничего кроме добра никогда не видел. Но он такой человек. Что мне в его похвалах? Если б он назвал мою книгу бездарной, я почти не огорчился бы».

Ссылаясь на ивановское «Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России…», Алданов демонстрирует поразительную для писателя глухоту. Это стихотворение – не политический лозунг Иванова, оно отражает обреченность русских эмигрантов первой волны и всю беспросветность этой обреченности. Кстати, ограниченность Алданова замечали и другие. Вера Зайцева, жена Бориса Зайцева, в 1949 году пишет в дневнике:

«Были на испанском балете Greco – неплохо! Были и Алдановы. Скучные люди».

Кроме того, увлекшись отповедью, Марк Александрович грешит неточностью. Иванов никогда не был сотрудником «Советского патриота». Там в 1945–1946 годах напечатано несколько стихотворений и одна рецензия Иванова. На этом сотрудничество прекратилось. Но, видимо, Алданову пришлась по вкусу подача Маклакова о ждановском характере статьи Иванова. Писатель вновь возвращается к теме партийного братства, подорванного бездеятельностью бывшего соратника:

«Но полное искажение смысла и духа моей книги, появляющееся в журнале Мельгунова, мне тяжело. Правда, Сергей Петрович сделал оговорку. Однако, во-первых, из нее неясно, к чему она относится. Во-вторых, он может быть когда-нибудь напишет об “Истоках”, а может быть и не напишет, или очень нескоро. В оговорке и он делает мне комплимент: я будто бы лучший из нынешних русских беллетристов. Это тоже неверно: лучший современный русский писатель, конечно, Бунин, а я и на второе место не претендую и не имею права. Мельгунов мог бы никаких комплиментов мне не делать – и мог бы не помещать рецензии на несколько страничках, искажающей, извращающей книгу, над которой я работал пять лет».

Ждать объективную, то есть хвалебную рецензию на «Истоки» Алданов не хочет. Он задумал лично написать опровержение и отправить его в журнал. Маклаков отговаривает друга от столь поспешного шага. В письме от 10 августа 1950 года он призывает не делать этого и предлагает достойную кандидатуру на роль того, кто может ответить «клеветнику»:

«Никто не судья в собственном деле, и такие выступления встречаются не сочувственно. Вспомните Бунина. И, конечно, Вашим письмом Вы доставили бы Иванову торжество. Если Вам хочется возразить, то лучше, чтоб это сделали другие. Наиболее “indiquer” для этого Тхоржевский. Он привез мне в Marly “Возрождение” и статьей Иванова возмущался; сообщил, что и Мельгунов сначала не хотел ее помещать, но потом уступил, добившись в ней изменений. Наконец, он сам писал об “Истоках” совсем в другом духе, и это дает ему “повод” возражать. Это даст и материал Мельгунову, направит в надлежащее русло его критику. Если б Вы не просили меня никому о Вашем письме не говорить, я бы сам эту мысль Тхоржевскому бы внушил».

Согласимся с Василием Алексеевичем – написать об Иванове, как мы знаем, Тхоржевский мог искренне и с душой. Конечно, список «indiquer», то есть подходящих персон для отповеди, не исчерпывался Иваном Ивановичем, но смачные характеристики из «Русской литературы» явно могли быть развернуты и подкреплены новым материалом. К одному из замечаний Маклакова я еще вернусь. А пока что златоуст кадетской партии разворачивает перед другом картину возможного заговора против Марка Александровича:

«Словом, он обличает Вас в “политической неблагонадежности”, как говорили раньше, в уклонении от “генеральной линии”, как говорят теперь в СССР. Вы недостаточно хвалите Александра II, как теперь ставят в вину “умолчание” о Сталине или хороший отзыв о “буржуе”. Мое первое впечатление было, что Иванов этой рецензией хотел кому-то угодить, перед кем-то выслужиться и засвидетельствовать свою собственную благонадежность. Не знаю, есть ли это знамение времени или личная черта его самого? И удивляет меня не он, а Мельгунов. Как бы он ни возвращался к этой теме уже как историк, это не отменяет того, что он позволил у себя напечатать. Или и на него оказали давление?

Кстати о “русофобии”. Мне кажется, тут Вы неправы. Иванов идет дальше. Он Вас обвиняет в “человеконенавистничестве”, в “ироническом” отношении к людям, в отсутствии симпатии (“редкое и малознакомое Алданову чувство” – пишет он). И противореча себе – указывает на Ваше преступное пристрастие к “революционерам”. Все это грустно, как признаки падения “критики”, ибо не может это быть искренно. Но не можете же Вы сами на это указывать? Вот почему, на мой взгляд, было с Вашей стороны бы faux pas обращаться в Редакцию. Но Мельгунова лично хорошо бы допросить: как он до этого дожил, какие бы ни обещал в будущем “исторические разделы”. Где бы ни лежали Ваши личные симпатии, никто Вас не может упрекнуть в неправде, в искажении фактов; сам Иванов это не решается делать и находит только, что Ваша книга в настоящее время вредна. Это то самое, что говорят большевики своим писателям. Лги, но так, чтоб нам было полезно; а о том, что соблазнил – молчи. Нельзя выдавать такие выступления за “литературную” критику. И статья Иванова, т. е. его психология – тоже один из “Истоков”.

Простите это маранье, но хотел поскорее ответить. Но от всей души говорю Вам: