Школа робинзонов. Два года каникул. Маяк на краю света - Жюль Верн

– Очень приятно. Свежая дичь, рыба и зелень лучше всяких консервов, – сказал Васкес.

– Хорошо было бы, если бы к нам сюда забрели какие-нибудь жвачные животные, например парочка ланей! – вздохнул Фелипе.

– Я тоже не отказался бы от филе или окорока лани, – отвечал Васкес. – Хороший кусок дичины никому не вреден. Если дичь появится, мы постараемся подстрелить ее. Только одного не забывайте, братцы: в погоне за добычей не следует забираться далеко от маяка. Так и в инструкции сказано: удаляться от маяка можно только для того, чтобы наблюдать за Эльгорской бухтой да за морем между мысом Сан-Хуан и стрелкой Диегос.

– А если на расстоянии ружейного выстрела подвернется дичь? – спросил Морис.

– На расстоянии одного, даже двух или трех выстрелов – еще туда-сюда, – сказал Васкес. – Но лань – пугливое животное, и едва ли нам придется увидеть пару ветвистых рогов вот там, на скалах, по соседству с буковым лесом.

Действительно, за все время производства работ вблизи Эльгорской бухты ни одно животное здесь не показывалось. Старший офицер с «Санта-Фе», страстный охотник, несколько раз пробовал охотиться на ланей. Он ходил за пять, за шесть миль – и напрасно.

Лани на острове хотя и водились, но не подпускали к себе на расстоянии выстрела. Может быть, охота была бы удачнее, если бы старший офицер перешел через горы, за пределы порта Парри, на другую сторону острова. Но в западной части острова высились остроконечные, почти неприступные утесы, и никто из экипажа «Санта-Фе» не ходил на рекогносцировку к мысу Сан-Бартелеми.

В ночь с 16 на 17 декабря на башне между шестью и десятью часами вечера стоял на вахте Морис. И вот в пяти или шести милях расстояния, в восточном направлении, на море показался сигнальный огонек корабля, первый со дня открытия маяка.

Морис подумал, что это может интересовать товарищей, и пошел за ними. Они еще не спали.

Васкес и Фелипе поднялись вместе с ним на башню и стали наблюдать в подзорную трубу.

– Это белый огонь, – заметил Васкес.

Зеленые и красные огни зажигаются по правому и левому борту, белый огонь поднимается обыкновенно на штаге[44] фок-мачты[45]. Очевидно, вблизи острова находился пароход. Он держал курс на мыс Сан-Хуан. Маячные сторожа старались угадать, куда он повернет – в пролив Лемера или на юг.

В течение получаса следили они за ходом приближавшегося судна и наконец поняли, куда оно идет.

Пароход направлялся на зюйд-зюйд-вест, к проливу, оставляя маяк с левого борта. После того как он миновал гавань Сан-Хуан, его красный огонек промелькнул и исчез в темноте.

– Это первый пароход, который прошел в виду «маяка на краю света»! – воскликнул Фелипе.

– Но не последний, – возразил Васкес.

На следующее утро Фелипе заметил на горизонте большое парусное судно. Легкий юго-восточный ветерок рассеял туман, и в прозрачном воздухе легко было разглядеть находившийся на расстоянии менее десяти миль корабль.

Васкес и Морис пришли на зов товарища на верхнюю галерею маяка. Корабль виднелся за последними береговыми утесами, правее Эльгорской бухты, между стрелками Диегос и Севераль.

Он шел полным ходом, под всеми парусами, со скоростью двенадцати-тринадцати узлов в час; но так как держал курс прямо на остров, трудно было определить, собирается ли он пройти севернее или южнее острова.

Как настоящие моряки, Васкес, Фелипе и Морис заинтересовались этим вопросом и поспорили.

Прав оказался Морис, утверждавший, что корабль вовсе не собирается входить в пролив. В самом деле, подойдя на полторы мили к берегу, он придержался к ветру, чтобы обогнуть стрелку Севераль.

Это было большое трехмачтовое судно, не меньше тысячи восьмисот тонн вместимостью, очень напоминавшее американские быстроходные клипера.

– Пусть моя подзорная труба превратится в зонтик, если этот пароход вышел не из верфей Новой Англии! – воскликнул Васкес.

– Может быть, он даст нам сигнал? – сказал Морис.

– Он исполнит только свой долг, – отвечал главный сторож.

Когда клипер обогнул стрелку Севераль, он действительно подал сигнал. На гафеле выкинули ряд флагов, значение которых Васкес немедленно выяснил, заглянув в книгу, лежавшую в дежурной комнате.

Название корабля было «Монтанк», и шел он из Бостонского порта в Новой Англии, в Соединенных Штатах Америки. Сторожа выкинули в ответ аргентинский флаг и следили за кораблем, пока верхушки его мачт не исчезли за высотами Уэбстера на южном берегу острова.

– Счастливого пути, «Монтанк»! – воскликнул Васкес. – Благополучно миновать тебе мыс Горн!

В последующие дни море оставалось пустынным. Только с восточной стороны горизонта промелькнуло несколько парусов.

Проходившие на расстоянии десяти миль от Острова Штатов корабли, по-видимому, не старались приблизиться к берегу. По мнению Васкеса, это были китобойные суда, вышедшие на ловлю в Антарктику. Сторожа заметили также несколько дельфинов-великанов, которые зашли сюда с более северных широт. Они плыли в Тихий океан и не подходили к стрелке Севераль.

До 20 декабря в книгу, исключая метеорологических наблюдений, нечего было заносить. Погода стала переменная, и ветер дул то с норда, то с зюйд-оста. Несколько раз шли сильные дожди с градом, что свидетельствовало об известной насыщенности воздуха электричеством. Можно было ожидать гроз, обычно довольно сильных в это время года.

Утром 21-го Фелипе прохаживался взад и вперед по террасе, покуривая трубку. Вдруг на опушке букового леса показалась голова животного.

Фелипе принес подзорную трубу и стал смотреть. Животное оказалось крупной ланью. Представлялся хороший случай поохотиться.

Почти в тот же момент на скале появился Морис.

На крик Фелипе на террасу прибежали Васкес и Морис.

Посоветовавшись, они решили преследовать лань, мясо которой, в случае удачной охоты, могло послужить хорошим дополнением к имеющимся припасам.

Решено было, что Морис, вооружившись винтовкой, попытается незаметно обойти лань, а потом погонит ее к бухте, где будет караулить ее Фелипе.

– Будьте только осторожны, братцы, – советовал Васкес. – У лани превосходный слух и обоняние. Если только она почует Мориса, то побежит так стремительно, что ни подстрелить, ни обойти ее не удастся. Если это случится, пусть убегает, вы же не увлекайтесь охотой и не уходите далеко от башни. Слышите?

– Понимаем, – отвечал Морис.

Васкес и Фелипе остались на площадке; посмотрев в зрительную трубу, они убедились, что лань стоит все на том же месте, и сосредоточили все свое внимание на Морисе.

Морис шел к буковому лесу. Под прикрытием деревьев ему должно было удаться дойти незаметно до скал и, вспугнув животное, погнать его по направлению к бухте.

Товарищи следили за Морисом, пока он не скрылся в лесу.

Прошло около получаса. Лань стояла неподвижно. Морис давно