Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

охотится за состоянием Вернера. А тот все передоверил американцу, все глубже и глубже заходя в западню, в которой его подстерегала финансовая катастрофа. Вероятно, Поттер хотел довести до краха дело своего компаньона, а сам получить вместе с его состоянием и прекрасную юную фрау.

Что же я мог здесь поделать? Для разоблачения этого человека нужно время, и пожалуй, очень много времени, а тогда, наверное, уже будет слишком поздно. Я должен попытаться получить какие-то финансовые данные об их совместном деле, а против этого, разумеется, выступят оба компаньона. При этом я легко мог попасть в неприятное положение. Пока красноречивый старик без устали что-то болтал, я многое передумал и пришел в конце концов к тому, что самым лучшим для меня было бы воздержаться от вмешательства в чужие дела.

Вскоре пришла фрау Фогель и позвала нас к столу. Марта отослала слугу, потому что, по-видимому, хотела остаться с нами наедине. Еда была простой, и я заметил, что молодая женщина снова за долгое время немного оттаяла. Выйдя из-за стола, мы снова смогли взять по сигаре, а Марта отправилась в соседнюю комнату, которая, как я вскоре понял, была музыкальным салоном. Раздались вступительные аккорды фортепиано, а потом зазвучал великолепный голос бывшей певицы. Она пела немецкую песню.

Я сидел спиной к входу, повернув лицо к музыкальному салону. Виннету сидел напротив меня и слушал, затаив дыхание. Он не понимал немецких слов, но весь был захвачен пением. Вдруг лицо его совершенно изменилось, я увидел, что он пристально смотрит на дверь и даже сделал движение, словно собираясь встать со стула. Я быстро обернулся. За мной, на пороге раскрытой двери стояли двое мужчин: нефтяной принц и, как я узнал позднее, Поттер. Компаньон миллионера оказался крепким молодым человеком, но в данный момент лицо его выражало подозрительность и настороженность. Сильно покрасневшие глаза Вернера уставились прямо на меня. Он заметно покачивался. С первого взгляда было видно, что он пьян.

На мне был мексиканский наряд, а поэтому он меня узнал только тогда, когда я обернулся. Но когда он увидел мое лицо, то сейчас же его руки сжались в кулаки, и он, сильно шатаясь, пошел на меня, выкрикивая:

— Вот он, мерзавец, который хотел отбить у меня жену! И теперь он с нею? И она поет для него эту песню? Тысяча чертей! Поттер, хватай его! Сейчас мы пересчитаем ему кости!

Поттер намеревался уже откликнуться на его приглашение, и тогда я встал. Но прежде чем они ко мне приблизились, появилась Марта. Она услышала голос мужа и прервала пение. Она промчалась мимо меня, встала между нами, широко раскинула руки и закричала:

— Ни шагу дальше! Ты оскорбляешь не только меня и мою честь, но и себя самого!

— Прочь с дороги! — набросился он на нее. — Я хочу поговорить сейчас с ним. С тобой я разберусь позже!

— Я не отступлю ни на шаг! Я совершенно случайно встретила герра доктора и, естественно, пригласила его к себе. Ты хочешь оскорбить нашего гостя!

— Гостя? Гостя! — издевательски расхохотался он. — Моего гостя зовут Поттером. Я его пригласил! А этому чернильному пятну из Германии я устрою головомойку. Иди сюда, Поттер! Мы будем его колошматить, пока он не перестанет кричать! Прочь с дороги, баба!

Он схватил жену за руку, но сразу же отпустил, потому что рядом с Вернером вырос Виннету. Одно его властное движение заставило обоих нападавших отступить на несколько шагов.

— Кто из вас двоих владелец этого дома? — спросил апач на чистейшем английском.

— Я, — ответил Вернер, с большим трудом стараясь удержаться в вертикальном положении.

— Я — Виннету, вождь апачей. Слышал ты обо мне?

— Тысяча чертей!.. Виннету, Виннету!

— Да, такое имя я ношу. Кажется, ты с ним знаком. Но мне не известно, знаком ли ты также с моим характером и правилами моего поведения. Не советую тебе близко познакомиться с ними! Послушай лучше, что я тебе теперь скажу! Здесь вместе со мной находится мой друг и брат Олд Шеттерхэнд, с которым мы повстречали твою жену. Она пригласила нас зайти, и мы пошли за ней, чтобы оказать тебе честь своим присутствием. Мы поели в твоем доме, а она спела нам песню. Вот и все, что произошло. Если ты ее накажешь, Виннету отомстит за нее. Власть моя протирается до самого центра этого огромного города и до самого последнего уголка самого отдаленного дома. Я буду наблюдать за тобой. Скажи одно только гневное слово, и один из моих апачей ответит тебе ножом. Теперь ты знаешь, чего я хочу. Если ты будешь действовать вопреки моим советам, ты погибнешь!

Потом он схватился за свой пояс, вытащил золотую монету, положил ее на стол и добавил:

— Вот плата за съеденное нами в твоем доме. Олд Шеттерхэнд и Виннету могут не принимать от тебя подарков, потому что они богаче тебя. Я сказал!

Вернер ничего не осмелился возразить. Он стоял словно школьник, который только что получил нагоняй от учителя. Поттер, казалось, разозлился, но тем не менее испытывал при этом какую-то тайную радость. Я положил свою руку ему на плечо и спросил:

— Мастер, вы слышали мое имя, а значит, теперь знаете, кто я такой?

— Да, — ответил он.

— Ваши планы я вижу насквозь. Будьте великодушны по отношению к вашему компаньону, иначе вы не найдете у меня снисхождения. Я вернусь сюда и буду судить вас не по параграфам ваших книг и актов, а по строгим законам прерий. Ваш компаньон расскажет вам обо мне. Не верьте ему, будто он меня знает! И не верьте, что я добрый и всех прощаю. И притом вы видите, что я серьезно хочу оставить на ваших мускулах след печати Олд Шеттерхэнда.

Я обхватил правой рукой его плечи и сдавил их. Он не столько вскрикнул, сколько по-настоящему взвыл. Ну, а я с Виннету направился к двери. Мы прошли, ни разу не оглянувшись, до порога, вышли в прихожую, а потом забрались в лифт. Нажатие на кнопку привело его в движение, и мы стали опускаться; а потом мы покинули дворец, которому, по моему предчувствию, была предназначена судьба стать домом нищеты.

На следующий день мы уехали из Сан-Франциско, а еще три месяца спустя простились с Виннету на полтора года. Я оставил ему своего жеребца, а прежде чем расстаться, мы уговорились, как это бывало и раньше, о точном времени и месте нашей следующей встречи.

Несколько месяцев я оставался на родине; потом я снова отправился в странствие, на этот раз