Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

разорвалась (Лиля зашивала ее) да и не по сезону, а от фуражки (очень засаленной) оторвался козырек. Хорошо еслиб ты привезла ему. В Гостинном Дворе, близь часовни в угловом игрушечном магазине были детские офицерские фуражки с кокардочкой по рублю. Хорошо кабы ты поскорее воротилась. Должно быть устанешь. Боюсь что заболеешь. Выйдет-ли Дневник завтра? Сегодня в Нов. Времени второе объявление о Дневнике и ни слова в газете, хотя бы в хронике. Икни Гончаров, и тотчас закричали бы во всех газетах: Наш маститый Беллетрист икнул, — а меня, как будто слово дано, игнорируют. Я убежден что у Пантелеева какая нибудь задержка. Хоть бы поскорее. А за тем воротись и ты не мешкая долее. Поклонись Марье Николаевне и попроси ее по крайней мере до 25 Августа уведомлять почаще о ходе Дневника. Не надеюсь на хороший ход. Но впоследствии наверно разойдется. Ну до свиданья, до скорого. Напишу может быть еще раз завтра, на всякий случай. Только бы ничего не случилось с тобой! Много уж ты набрала себе комиссий. К этому письму завтра Лиля приложит и от себя, да и Федя что-то хочет нацарапать. Они же и снесут на почту. Теперь спят. Марья спит в комнате где рукомойник. Гарсон ночует на дворе. До свиданья, обнимаю тебя.

Твой весь Ф. Достоевский.

162.

Книжная торговля

Ф. М. Достоевского

(исключительно для иногородних)

С. П. Б. Кузнечный переулок, д. 5, кв. 10.

Старая Русса

12 Августа [1880 г.] Вторник.

Милый друг мой Аня, пишу тебя только несколько строк на всякий случай, хотя твердо надеюсь что это письмо тебя не застанет в Петербурге и что ты выедешь завтра т. е. 13-го. У нас все хорошо, и ровно ничего особенного не произошло. Дети здоровы и ведут себя хорошо. Получил сегодня твое письмо. Поместила ты много экземпляров, но как-то продадутся? А дай бог чтоб удалось хотя я все более и более теряю надежду‹‹303››. Отчасти запоздали, надо бы месяц назад.

Сегодня в Нов. Времени прочел телеграму из Нижнегор. Ярмарки что там удавился купец Зизерин, в своей пушной лавке, он Петербургский, Григорий Павлович, приехал на ярмарку. Наши шубы кажется хранятся летом у Зизерина (я впрочем не знаю). Если у Зизерина, то не у того-ли? Конечно он повесился от плохих дел. В таком случае не лишиться бы нам шуб. Если письмо тебя застанет в Петербурге, то не наведалась ли бы ты к Зизерину? До свиданья, голубчик, не знаю получу-ли от тебя что нибудь завтра, а очень бы хотелось. У нас здесь очень скучно. Погода прекрасная но холодноватая, а по ночам очень холодно. Ты поехала очень на легке. Не простудись.

До свиданья, дети тебя цалуют, и я тоже.

Твой Ф. Достоевский.

Примечания

Письма Федора Михайловича к Анне Григорьевне печатаются с подлинников (автографов Ф. М.), находящихся среди других материалов личного архива Достоевского, полученного Центрархивом из Гохрана вместе с материалами о творчестве Ф. М. в ноябре 1921 г. Описание этих материалов дано в книге «Ф. М. Достоевский», вып. 1-й «Документы по истории литературы и общественности», М 1923 г., см. предисловие: «Новые записные тетради Достоевского», стр. I–VIII, а также в ж. Центрархива «Архивное Дело». вып. 2-й, 1925 г., стр. 147–160.

Письма сохранялись Анной Григорьевной в особой клеенчатой сумке в одиннадцати бумажных пакетах размером в лист средней величины почтовой бумаги; на почтовой бумаге среднего качества написаны Ф. М. письма. На лицевых сторонах всех пакетов даны рукой Анны Григорьевны перечни помещенных в том пакете писем с указанием дат и общего количества писем в пакете. По пакетам письма распадаются так: в первом пакете сосредоточены автографы писем за 1866–1867 гг.; во втором — автографы 1868, 1870 и 1871 гг.; в третьем — 1872 г.; в четвертом — письма 1873 г.; в пятом — письма 1874 г.; в шестом — письма 1875 г.; в седьмом — 1876 г.; в восьмом — 1877 г.; в девятом — 1878 г.; в десятом — 1879 г.; в одиннадцатом — 1880 г.

Три письма (29 апреля 1867 г., 6 июля 1877 г., 16 августа 1879 г.) воспроизводятся по копии, сделанной Анной Григорьевной. Автографы писем отсутствуют, и даже на конвертах самой Анной Григорьевной сделаны пометы об их отсутствии («не нашлось» — и «нет»), но точность копии для нас вне сомнений, так как другие работы Анны Григорьевны убеждают в необычайной внимательности и пунктуальности ее как переписчика.

Сняв с автографов этих писем копии, Анна Григорьевна или подарила кому-либо, или затеряла автографы, или предала уничтожению: пометы ее очень общи и определенного намека на судьбу автографов не содержат.

Печатаемые письма писались Ф. М. большею частию наспех, в нервном возбуждении, потому-то местами речь его отступает от обычных приемов расстановки слов. Знаки препинания часто опущены; иногда после запятой или двоеточия ставится заглавная буква; твердые знаки и окончания слов также нередко отсутствуют. При печатании все эти особенности Ф. М. по возможности соблюдены. Помимо небольших изменений и пропусков, зачеркнутых самим Ф. М. в момент писания, многое в тексте писем было вычеркнуто (заштриховано) самой Анной Григорьевной. Не только несколько слов или строк, а чаще целые тирады, по соображениям личного и семейного свойства, вымараны ей. Где удалось прочесть, текст зачеркнутых мест восстановлен и дан в первоначальном виде. Фамилию «Катков» Ф. М. часто пишет как «Котков»; мы решили сохранить всюду принятое позднее произношение и написание «Катков», хотя во время Достоевского равноправным было и «Котков».

Примечания к письмам представляют два пласта. Во-первых, имеются примечания, составленные Анной Григорьевной к письмам 1866–1872 гг. (кончая письмом 9 окт. 1872 г.) н количестве 75 №№, и, во-вторых, примечания редактировавшего.

В основу первых 98 №№ примечаний положены примечания Анны Григорьевны. Примечания ее написаны чернилами в тетрадочке в восьмушку хорошего качества бумаги и имеют особое заглавие, которое нами сохранено. — Анна Григорьевна успела придать своей работе законченный вид, хотя местами есть недоделки. Так, в нескольких случаях внесены фамилии и имена, к которым намечено дать примечания, но самых сведений не дано. Или знаки сносок в тексте писем для предполагаемых примечаний поставлены, но примечания отсутствуют. Так, к словам о переговорах Ф. М. с Аксаковым в письме 2 янв. 1867 г. Анна Григорьевна поставила цифру примечания (№ 21), но самого примечания не написала. В примечаниях же под цифрой 21 введен неожиданный комментарий: «Милюков, Александр Петрович, писатель, друг Ф. М.». Потом, перечитав, Анна Григорьевна, очевидно, заметила несоответствие примечания с текстом, вычеркнула его черным карандашом и надписала только одну фамилию «Аксаков» и в таком виде оставила это место. Не в последовательном порядке расположены в рукописи примечания 40–44 №№.

Надо отметить