Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Мороз сегодня достиг небывалой силы, хорошо, что не было ветра. Старожилы уверяют, что таких морозов, как в этом году, они за всю свою жизнь в этих местах не помнят. Шутка ли –25.

Батарея получила несколько комплектов английского обмундирования. Сегодня впервые я получил казенное белье и одежду. За всё время моего служения в Добрармии до сих пор я одевался за свой счет, а теперь дальше уже не имею этой возможности. Говорят, что англичане снова доставили всего больше, чем надо.

28.01.1920. Последние дни в тылу у красных слышна отдаленная стрельба и видны разрывы в районе Гниловской. Газеты сообщают о восстаниях казаков станицы Грушевской и г. Новочеркасска и одновременно с этим о восстании рабочих в Ростове. Ростов и Новочеркасск, по сообщению той же газеты, обстреливаются артиллерией противника. На это указывает генерал Сидорин в своей речи на заседании Верховного Круга. Обрисовав положение дел на всех фронтах, Сидорин закончил речь так: «Ни на минуту не сомневаясь в нашей победе, мы ждем, чтобы к нам пришли на поддержку те, которые нам помогали в прошлом году, в феврале месяце; тогда Кубанцы выручили нас. Теперь мы выручаем их, ибо сейчас преимущественно на фронте ведут борьбу только Донцы и Добровольцы, а кубанских частей нет. Но, помня те услуги, которые они нам оказали в прошлом году, мы безропотно ведем борьбу в полной надежде, что близок час, когда они помогут нам своим мощным оружием. Медлить нельзя. Восстания зеленых учащаются. Для подавления их приходится выделять лучшие части. В эту минуту мы должны оказать друг другу полную поддержку. Я знаю, что эта поддержка нам будет оказана, но всё же я прошу Верховный Круг принять все меры к тому, чтобы они были посланы своевременно, чтобы к 1 февраля все кубанские части были на фронте, а не в тылу. Это задача всех наших казачьих войск и это задача Круга. И если Круг эту задачу выполнит, то историческое значение его будет огромное».

23-го Круг объявил амнистию красноармейцам — жителям Дона, Кубани и Терека: 1) всем офицерам, казакам и солдатам, перешедшим на сторону Донской, Кубанской и Добровольческой армии с оружием или без него, объявляется полное помилование; 2) все перешедшие офицеры, казаки и солдаты освобождаются от военной службы на 2 месяца, если сами добровольно не захотят сразу же поступить в ряды войск; 3) воспрещается отбирать у сдающихся какие бы то ни было личные вещи. Оригинальное постановление, особенно второй пункт.

29.01.1920. Сегодня мне исполнилось четверть века, но ознаменовать этот день, который прошел также обычно, как и остальные, ничем не удалось. Красные открыли днем сильный артиллерийский огонь по всему городу, с какой целью они выпускали один за другим снарядов 20 подряд, довольно много раз, мне было не совсем-таки понятно. Часов около 12 нашей батарее устраивал смотр командир бригады. Не особенно часто удостаивал он нас своим присутствием. За всё время существования батареи комбриг полковник Ползиков[168] был у нас всего только 3 раза. Нельзя сказать, чтобы особенно заботились о батареях нашей Дроздовской бригады. По сведениям, полученным от перебежчиков, красные на нашем участке готовятся к активным действиям. В Елизаветинскую и Обуховку они подвезли до 16 орудий, там же сосредоточено до 5 полков большого состава, а в Ростове сконцентрировано, не считая конницы, 4 дивизии пехоты.

30.01.1920. Выезжали на позицию и пристреляли несколько пунктов для того, чтобы можно было бы навалиться на них, если красные снова вздумают усиленно обстреливать город. Сюда приехал и остался ночевать командир нашего корпуса генерал Кутепов; говорят, что ожидается завтра генерал Деникин. Ночью, часа в 3, всех нас разбудили и приказали было приготовиться. Ожидалось ночью наступление «товарищей», 3-й полк вышел на позицию и вел усиленную разведку, а 2-й спал наготове одетым. Но всё было тихо и спокойно всю ночь.

31.01.1920. Утром стало известно, что генерал Деникин объезжает фронт и сегодня около 3 часов будет на нашем участке в Азове. К этому времени на парад на площади у вокзала выстроился 2-й полк (2 батальона, стоящие в городе, 2-й батальон стоит на позиции в Кулешовке), наша батарея и Иркутские гусары[169]. Красные, очевидно, кое-что слышали относительно приезда Главнокомандующего, потому что всё утро, часов до 8 с половиной, обстреливали район железной дороги и вокзала. Ровно в 3 часа из дверей вокзала показался генерал Деникин и начал обходить нас. С пехотой здоровался: «Здравствуйте, славные Дроздовцы», а с нами: «Здравствуйте, славная Дроздовская батарея». Затем он благодарил нас за боевую работу и указал, что там, где стояли Дроздовцы, всегда было прочно и устойчиво на фронтах, что имя «Дроздовцы» многое говорит, но и ко многому обязывает. «Не сомневаюсь, — сказал он, — что в предстоящем в ближайшем будущем наступлении, которое, надеюсь, будет последним, вы впишите не одну славную страницу в вашу героическую боевую историю». Одет был Главнокомандующий очень просто: в бекеше с защитными погонами, белой папахе, с кавказской шашкой, правый глаз у него был перевязан защитной повязкой. Человек он уже не молодой, но очень бодрый, борода уже совсем седая.

Впечатление на меня он произвел очень хорошее и приятное. Чувствуется в нем какая-то особенная сила. После парада генерал Деникин на тройке проехал в город в штаб дивизии. Объезд фронта генералом Деникиным почти все ставят в связь с ожидающимся на днях приказом о переходе в наступление по всему фронту. Интересно, кто начнет раньше, — мы или красные? Говорят, что Марковцы пройдут через нас; мы с ними пройдем до Ростова, где станем на некоторое время на отдых.

1.02.1920. Суббота. На рассвете обнаружилось наступление красных; их цепи успели пройти половину расстояния между Елизаветинской и Азовом, прежде чем их заметили. Около 6 с половиной раздались первые выстрелы, и вскоре завязался весьма солидный бой, какого уже очень давно не было. Выяснилось, что красные предприняли серьезное наступление громадными силами по всему этому фронту на участке, на несколько верст левее Кагальника вплоть до Батайска и даже правее. Канонада поднялась везде здоровая: мы стреляли беспрерывно беглым огнем из 3 пушек; 4-е орудие испортилось. Кроме того, из города еще крыла 6-я батарея и гаубицы. На нашем участке мы часам к 9 уложили цепи противника. Около этого времени красные заняли хутор Петровский (несколько левее и почти под самым городом). Прямо против, на плацдарме между Елизаветинской и нами, пехота наша занимала выжидательное положение на самой окраине