Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

его. У нас в эту ночь пропала разведка в 8 солдат с 2 офицерами. Заблудиться было трудно (слишком светло), влипнуть — тоже. Перекочевали, должно быть, к красным. Интересно, офицеры участвовали в этом или их потащили?

21.01.1920. Приехал из командировки Мардиросевич, привез некоторые новости и газеты. 16-го числа было историческое заседание Верховного Круга, на котором генерал Деникин выступил с большой политической речью. Я приведу здесь некоторые выдержки. Начал он так: «В дни наших неудач все ищут причин, поколебавших фронт. Правые видят их в недостаточно твердом проведении своих программ, левые — в реакционном правительстве, одни в самостийных стремлениях, другие в нетерпимости к новым государственным образованиям, третьи — в главном командовании, и все видят их в грабежах и бесчинствах войсковых частей, даже те, кто толкает их на эту измену. И вот теперь, когда всё горит и пылает в огне политических страстей, я отметаю всякие личности, всякие ошибки, всякие социальные и политические нетерпимости. Умудренные печальным опытом прошлого, мы должны напрячь все силы, чтобы искупить свои большие и малые, вольные и невольные вины перед Родиной, в безысходных страданиях жаждущей избавления. Что же случилось на фронте? Если на Воронежском направлении мы имели перед собой огромные силы противника, стянутые со всех сторон, под напором которых отодвинулся наш фронт, то под Ростовом и Новочеркасском, к стыду нашему, мы имели превосходство над противником и в технике, и в силе, но дух был подорван. Мы отступали вследствие безудержной пропаганды, подрывающей авторитет командования и отметающей цели борьбы. И вот, в начале декабря южнее Купянска распылились сильные конные казачьи группы, которые должны были, решить участь всей армии. Шли горячие бои под Ростовом, и я видел под Батайском целые вереницы веселых здоровых всадников на хороших лошадях, уходящих с фронта в тыл. И еще больше болело сердце за погибших добровольцев, которые имели возможность безболезненно уйти в Крым, и вместо этого направились к Дону, чтобы вместе с казачеством своею грудью прикрыть Дон. Болело сердце и за те тысячи казачьих жизней, павших безрадостно, не увидевших победного конца.

Но это в прошлом. Фронт поправился и стал прочным. На Донском фронте даже численный перевес противника невелик. Конные казачьи части разбили недавно Буденного, и вчера снова получилось сообщение, что славные Донцы одержали победу и отбросили конницу Думенко, которая оставила большую часть своей артиллерии. Добровольческие части в течение двух недель отбивали яростные атаки громадной массы противника и сохраняли фронт. Теперь Терцы отбросили противника далеко за Кизляр. Крым и Новороссия охраняются добровольцами. Возможны еще неудачи, но дальнейший отход не страшен при изменении настроения нашего фронта и при непременном условии немедленного выхода на фронт Кубанских частей для наступления и для прикрытия некоторых направлений, совершенно открытых и угрожаемых. В самом деле, не кажется ли вам странным, что в часы грозной опасности из всего Кубанского казачьего войска на боевом фронте держится только 3 с половиной конных дивизии и 3 пластунских бригады (силою в 2 с половиной тысячи шашек и 6 тысяч штыков). К сожалению, преступная пропаганда продолжает делать свое преступное дело: нежелание хоперских полков идти на фронт, большая утечка из других частей, — всё это отзвуки нездоровой екатеринодарской атмосферы».

Относительно настроения фронта Деникин говорил в другом месте так: «Собрание 12 декабря всех старших военачальников армии выяснило яркую картину положения и настроения фронта. Все с полным единодушием заявили: 1) продолжение борьбы возможно и необходимо и обещает успех; 2) необходимо немедленное выдвижение на фронт Кубанских частей для наступления и прикрытия обнаженных направлений; 3) Донская и Кубанская армии имеют право на существование по своим историческим заслугам, но составляют часть единой Русской армии под управлением единой русской власти, которая использует армию на тех фронтах, где это потребуется стратегической обстановкой. Без этого единства армии, без единства России продолжать борьбу немыслимо. То тягостное неопределенное положение, в котором живет сейчас армия, выносить дальше нельзя. Необходимо немедленное разрешение вопроса о власти, ибо русское добровольческое офицерство готово сложить свои головы за Россию, но за благополучие одного лишь казачества умирать не будет. Это положение было высказано не только твердо добровольческими начальниками, но и командующими Донской и Кубанской армиями; 4) Добровольческая армия и части, входящие в состав казачьих армий, и русское офицерство местной власти не подчиняются; 5) горские народы Северного Кавказа власти Верховного Круга не признают».

Далее: «Если Верховный Круг всё же найдет возможным принять рискованное решение отказаться от организации общерусской власти и создаст казачье государство, отдельную армию и поставит ей задачей только самозащиту, то и мне, и Добровольческой армии здесь не место. Надо искать других путей для освобождения России. Я постараюсь нарисовать вам картину ближайшего будущего, основанную на ярко образных докладах всех казачьих и добровольческих военачальников. Я с Добровольческой армией уйду. Русское офицерство и добровольцы, заполняющие почти все технические казачьи части, уйдут с нами, уйдет значительное число казачьих начальников и того казачества, которое не в силах пойти под большевиков, или не ждет от них пощады. Помните, что это ведь та сила, которая могла бы воспрепятствовать движению другой силы. В тот же день рухнет весь фронт. Большевики зальют кровью Задонье и Кубань, они не забудут ни чрезвычайных судов, ни порок. Пощады не будет. Для Европы они ведь недавно отменили смертную казнь, а сами заливают кровью Ростов, Новочеркасск и Донские станицы. Через 2–3 месяца ограбленные дочиста казаки, недосчитывающие многих замученных, восстанут и вновь начнут борьбу, помянув недобрым словом тех, кто их сбил на это.

Не скрою и того, что если мне придется уходить, то я сделаю это с глубокой скорбью, с жгучей болью за разрушенные надежды и за погибшие идеалы того честного, славного казачества, с которым я так долго делил радость и горе. Зачем же нужно разрушать жизнь? Какое непримиримое противоречие возникло между казачеством и главным командованием? Почему рождавшееся в таких долгих муках положение конференции об общегосударственной власти оказалось неприемлемым сейчас? Зачем нужно расчленять Юг России на призрачные государства, лишенные силы и голоса в международной политике? Я веду борьбу за Россию, а не за власть, но эта борьба невозможна без полноты власти Главнокомандующего. Эта власть, конечно, не может быть компромиссом».

Закончил генерал Деникин так: «Если возможно будет идти дальше с казачеством рука об руку, я пойду с радостью и с глубокой верой в конечный успех. Если же нельзя, — разойдемся, и пусть Бог и Россия рассудят нас».

С ответной речью выступил председатель Круга Тимошенко. После некоторого