Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

на 8 севернее Елизаветинской и заняла хутор. Мы с пушками не могли пройти по льду и снова остались в Петрогоровке. Левее нас, против Азова, 6-я батарея пыталась перейти по льду Дон, но ей это не удалось, причем они потопили один передок. Обидно — пехота, ее обоз, штаб полка перешли туда, а наши орудия оказалось невозможно переправить на ту сторону. Корниловцам не удалось занять Ростов, так как красные сами в том месте наступали, и их только поколотили и отбросили обратно. Вечером получено было сообщение, что наши заняли Ольгинскую, захватив там еще одно орудие и 500 пленных. Говорят, что там хорошо поколотили конницу Буденного. Ночью была отбита атака красных на нашем участке.

8.01.1920. Прочел газету «Кубанское Слово» от 4 января. Относительно положения на фронте нет ничего заслуживающего внимания. Вновь заговорила Кубанская законодательная рада. Она восстанавливает прежнюю, до «насильственного переворота в ноябре» конституцию и требует освобождения арестованных и возвращения выгнанных тогда за границу членов Рады. Атаманом Кубанского войска сейчас генерал Букретов[157]. Прежний атаман генерал Филимонов и следовавший за ним Успенский[158] умерли. Народу за эту осень умерло порядочно. От сыпного тифа умерли генералы Семилетов[159] и Тимановский. Сейчас болеет тифом генерал Улагай.

По тону газеты видно, что Кубань собирается основательно защищаться от красных. Формируется Кубанская казачья армия. Штатской публике запрещен въезд в Новороссийск и за границу.

Приехавшие из командировки два офицера нашей батареи рассказывают, что сначала паника везде была солидная, теперь же всё успокаивается и приводится в порядок. Корпусного интенданта, к которому они ездили, они найти не могли, хотя разыскивали его дней 10. Никто им не мог указать его местонахождение. Пустяковое дело, если пропадает целое бывшее армейское интендантство. Зато верстах в 80 отсюда разыскался наш обоз 2-го разряда. Мы опять обречены на сидение без денег. О жалованье никто и не думает, скверно то, что у батареи нет сумм для дальнейшего пропитания и существования и неоткуда их получить, так как не разыскать интендантства. В смысле отношения к войне они привезли утешительные известия: идет усиленная мобилизация и формирование кавалерии, только в некоторых отделах вопрос с мобилизацией обстоит скверно. Формируются 3 конных корпуса. Всей кавалерией будет командовать генерал Шкуро, первым корпусом генерал Науменко[160], вторым — Шифнер-Маркевич и третьим — Бабиев[161], причем I корпус уже почти готов. Генерал Врангель формирует регулярную кавалерию. Англичане, по их словам, продолжают доставлять всё в Новороссийск; недавно туда прибыло 80 паровозов, много лошадей, снарядов. Всё стоило непомерно дорого — фунт стерлингов дошел до 4000 руб., а между тем чуть ли не месяц тому назад он стоил 1300 рублей.

Отношение к главному командованию Добрармии на Кубани, вследствие истории с Радой в ноябре прошлого года, неважное. Говорят, что из-за этого ставка Деникина находится не в Екатеринодаре, а на станции Крымской. Особого совещания при главнокомандующем не существует больше. Председателем верховного правительства при генерале Деникине назначен Донской атаман генерал Богаевский. Он выступил в Краевой раде и указал на необходимость единения казаков с Добрармией, ссылаясь на то, что англичане помогают не казакам, а Добровольческой армии, что Деникин имел полную возможность отойти на Крым, и не понес бы в таком случае таких чувствительных потерь, и что последний заявил, что он сам не оставит казаков, если они не отвернутся от нас. Во время речи Богаевского раздались голоса с места: «А Калабухова все-таки не вернешь». Поскорее бы унялись все эти трения и волнения страстей.

Красные сегодня несколько потеснили нас. Сразу за Доном, вокруг Елизаветинской, обширное болото. Благодаря мягкой погоде и дождям передвижение там не только для артиллерии, но и для пехоты стало весьма затруднительным. Вследствие этого выяснилось, что в этом месте в данное время мы не можем наступать. Для пушек уже было приказано соорудить салазки, чтобы мы могли пройти по проламывающемуся льду на ту сторону; но теперь не только отставили это, но и пехоту перевели обратно сюда, оставив там только заставу, так как появилась опасность, что река может стать совсем непроходимой: по льду пошла уже довольно интенсивная вода.

За эти 2 дня у нас большие потери: убиты 1 офицер и 11 стрелков, ранены 13 офицеров и человек 40 солдат. Красным это дело тоже даром не прошло: захвачено 24 пленных и от одного только нашего артиллерийского огня убито больше 25 человек и ранено не меньше 80; кроме этого, огонь нашей пехоты едва ли был безрезультатен.

9.01.1920. Утром красные без труда выбили нашу заставу из южной окраины Елизаветинской и хотели даже переправиться на нашу сторону, но дальше выхода из деревни мы их в течение целого дня не пустили. Ходить по льду под артиллерийским огнем не особенно приятно. Жаль, что как раз в этот момент, когда почти половина людей ушла с батареи обедать, они высыпали и пробовали перейти реку. Завернуть-то их завернули, но «навернули» им недостаточно, так как смогли открыть огонь только взводом, а не целой батареей. После обеда красные начали переправляться через Дон правее нас, у хутора Усть-Койсугского, и заняли этот последний. Почему так получилось и почему там почти не было наших, мне не совсем понятно. До вечера туда успело перебраться не менее 1000 человек, в числе которых было не менее 500 всадников. Вечером левее нас они открыли артиллерийский огонь примерно по центру города Азова и этим ограничились, а часов с 8 в темноте начали наступать правее от Усть-Койсугского и выбили роту из хутора Шведова, заняв последний. Благодаря такому положению дел у нас на ночь всё было заамуничено, и все были наготове.

Около 1 часу ночи всех разбудили; прямо перед нами у Елизаветинской поднялась здоровая стрельба. Раз 10 ахнула пушка с их стороны, кроме того слышны были разрывы ручных гранат. Тревога оказалась напрасной — это наша разведка наскочила на их разведку почти у самой станции, и через 1 час всё совершенно успокоилось.

10.01.1920. Утром на Усть-Койсугский начал наступать наш 1-й полк Туркула и конница Барбовича. Оказалось, что туда успели уже переправиться до трех полков пехоты и около 500 сабель. Бой разгорелся солидный. У красных в этом деле кроме легких участвовали тяжелые орудия. Тем не менее, их вышибли из Усть-Койсугского. Туркул хотел занять еще Колузаево, но переправиться на ту сторону не смог. Первый полк понес крупные потери: около 60 человек ранено и 5 убито. Тяжело ранен командир 1-го дивизиона нашей бригады полковник Протасович[162]. Красные в