Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

11.01.1920. Наши почему-то снова без давления ушли из Усть-Койсугского и туда снова переправились небольшие группы красных. В батарею вернулся ушедший в конно-горный дивизион в ноябре 1918 г. прапорщик Лукин. Про настроения тыла (с февраля 1919-го он служил в парке) говорит, что царившая последнее время паника и растерянность постепенно исчезают, и всё, хотя и очень медленно, начинает налаживаться. В некоторых местах мобилизация идет плохо. Казаки поговаривают: «За что мы будем воевать? Наших избранников вешают, а мы будем драться за какую-то кучку монархистов». Но в большинстве случаев идут охотно, мобилизуются все — от 17 до 55 лет.

Дряблая наша интеллигенция показывает еще раз полное свое ничтожество, она совершенно устала и говорит: «Или те или другие; только бы это поскорее окончилось». Мы разве не устали больше ее, но ничего похожего не говорим. Самостийное течение на Кубани сильно. Новый атаман Букретов в данное время тоже является выразителем этого течения. Когда генерал Богаевский докладывал в Раде о необходимости единения казачества с Добрармией, и что в этих целях он принял пост председателя верховного правительства, ему кричали с мест: «Позор! Зачем?» Созывается Верховный Казачий Круг, куда войдут представители Тихого Дона, Вольной Кубани и Буйного Терека. Одни стоят за передачу ему всей полноты власти, а казаки-линейцы хотят оставить ее генералу Деникину. Теперь в приказах начали печатать выдержки из газет с целью хоть немного осветить фронту положение дел, а то ведь на позиции сидишь и ни черта не знаешь, что делается. Сегодня я читал впервые такие выдержки. Хоть какое-то понятие будешь иметь о главном.

12.01.1920. Начались морозы, и даже весьма приличные, сегодня температура опустилась до –10 примерно. Это уже хуже для нас; удерживаться на этой позиции будет безусловно гораздо труднее, если по льду через Дон переправлять можно будет всё что угодно. Во всяком случае, стало много беспокойнее и тяжелее, а нам тут необходимо задержаться, по крайней мере, на 3–4 недели, пока всё будет готово для нашего наступления с нашей и новой Кубанской армией.

Читал сегодня сводку за несколько последних дней. За всю операцию под Ольгинской и Хомутовской нами взято 12 орудий и больше 100 пулеметов; причем там указано, что много орудий и всадников провалилось под лед при отступлении. Там же разбита дивизия Буденного. 9 числа нами снова занят Святой Крест, а 11-го Кизляр; взято много пленных и орудия; преследование продолжается. Относительно Крымской нашей группы сведения довольно смутные; бои идут у Елизаветграда и 9 числа на линии Геническ — Алешки. Бронепоезд «Пластун» делал набег на Жмеринку, захватив там 2 бронепоезда противника и несколько человек в плен. Говорят, под Батайском к нам во время боя перешли и открыли по красным огонь человек 100 пластунов-терцев, захваченных в бою 26 декабря. Тогда их захватили немного-немало, а человек 700; офицеров, не успевших подделаться под общий вид, красные зарубили, а остальных поставили в строй и заставили наступать.

Вдоль северной опушки нашей деревни сегодня начали рыть окопы.

13.01.1920. Утром красные снова пробовали наступать на Азов и на нашем участке; они даже довольно близко подходили к нам, выйдя из Елизаветинской очевидно перед рассветом. Почти исключительно артиллерийским огнем их водворили на место. Всё ничего, но уж больно холодно стало; мороз дошел, должно быть, градусов до 15; на позиции за целый день здорово намерзнешься. Когда спокойно, на батарее днем дежурят люди только одного орудия.

Часа в 3, во время дежурства нашего орудия, над Азовом и над нашей позицией совсем низко пролетел аэроплан красных. Мы сначала приняли его за свой, потому что уж чересчур низко он летел, а потом отчетливо увидели на крыльях красные звезды. Не особенно весело было бы, если бы он обкатил нас из пулемета. Он бросил прокламации, в которых содержалось требование к 13/26 января очистить Азов и вообще эту линию без давления. В противном случае никому пощады не будет, и город будет подвергнут усиленной бомбардировке. Довольно наивно. Поручик Люш уверял, что красный летчик пролетел на английском аппарате «Сопвич». Почти все наши авиационные отряды достались красным во время этого отступления.

Из Новороссийска стали отправлять на Принцевы острова семьи офицеров, у которых нет абсолютно никаких средств. Тем семьям, у которых есть средства, предложено переехать на другие острова (Мальту, Корсику) и за границу. Говорят, что англичане, в случае крушения Добр-армии, гарантировали вывоз всех офицеров и их семей и обещали не отдавать Новороссийска до тех пор, пока не закончится погрузка всех.

14.01.1920. День был довольно спокойный на нашем участке. Ездили в Азов в баню. В городе тиф производит солидные опустошения, хоронят ежедневно десятками. Лечить больных, по-видимому, нечем; эвакуированные из батареи больные солдаты возвращаются обратно, их некуда было поместить. Здесь, в деревне, тоже во всех хатах лежат. Состав батареи сильно поредел. У большевиков тиф, говорят, развит еще сильнее. Почти каждый день оттуда перебегают к нам одиночные люди; порядку там, по и их словам, нет совершенно, воевать дальше они не хотят. От нас тоже на днях перебежало к ним 5 офицеров знаменской роты 2-го полка. Что настроило этих подлецов таким образом, прямо непонятно.

Из штаба дивизии потребовали, чтобы взвод нашей батареи завтра утром прибыл в Азов, где он будет стоять временно на позиции. Говорят, что под Кагальником зашевелились красные, поэтому нас туда и требуют. В Азов должен будет пойти наш 2-й взвод завтра на рассвете.

15.01.1920. Часов в 6 с четвертью оба взвода были уже готовы: 2-й к отправке в Азов (все вещи были сложены), а 1-й через 15 минут должен был стать на позицию. Дежурным офицером был как раз я. Я стоял на перекрестке улиц и пропускал мимо себя наверх повозки. Случайно посмотрев в сторону Елизаветинской, я в предрассветном тумане около тростников заметил что-то, не совсем похожее на камыши; и это что-то оказалось весьма приличной цепью красных. Я успел только вскочить в квартиру командира и сообщить об этом, и сейчас же началась здоровенная стрельба. Ловко их прозевали и чуть ли не впустили в самую деревню. Пришлось довольно быстро эвакуироваться из деревни. С прежней нашей позиции мы успели сделать около 15 выстрелов, после чего пришлось отходить дальше, так как благодаря поднявшейся сильной метели не было ничего видно дальше 50 шагов. 2-й взвод из этого «гермидера» выскочил довольно благополучно, так