Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

последних двух месяцев он объясняет отчаянными усилиями красных, сосредоточивших все свои последние силы на нашем фронте, с целью во что бы то ни стало к началу 20-го года завладеть хлебной Украиной и Донецким бассейном, без чего Советская Россия должна была бы погибнуть.

Об этом, по его словам, имелись достоверные и документальные данные, и еще в октябре месяце главным командованием был решен вопрос об отходе тремя группами на Кавказ, в Крым и Одесский район. Непонятно, почему в таком случае так плохо нам удалось эвакуировать освобожденные места, если глубокий отход был так давно предрешен и почему нам не приготовили заранее хорошо укрепленной линии, на которой мы могли бы без труда удерживаться. Далее, всем командирам корпусов приказано лично ознакомиться с состоянием своих частей, привести всё в порядок и начать самую усиленную подготовку к предстоящему наступлению. К 1 февраля будут готовы три конных казачьих корпуса, кроме того, из Болгарии месяца через полтора ожидается корпус в 30–40 тысяч человек. Наступать мы начнем не раньше февраля.

Получены официальные сведения, что 1-й Донской корпус тряханул слегка большевиков, взяв 3 орудия, 30 пулеметов и 2000 пленных. Чрезвычайно глупо отдали мы Ростов и всё то, что там осталось. Будь такое же положение два месяца тому назад, мы, не задумавшись, прямо из Гниловской ударили бы на занятый уже город, вместо того чтобы переправляться через Дон, как это было 27 декабря, заняли бы его безусловно, наделали бы там тарараму и много бы вывели и спасли, если бы дальше удерживать его были бы не в состоянии. 27-го же числа на это не хватило решимости, и не было для этого настроения, а это последнее — чрезвычайно важная вещь в войне. Всем, и мне тоже, хотелось только переправиться, а о Ростове мы мало думали. Удержи мы его тогда, — совсем иная вещь в положении всего фронта. Да, глупо и обидно всё получилось. Мы в этом, правда, не виноваты, потому что нашу дивизию сняли, и нам приказано было идти в Батайск, что мы и выполнили. Но все-таки мы должны были ахнуть по Ростову, хотя и не имели бы на то приказания. Положение дел диктовало это.

Говорят, что не так давно в ставке было совещание относительно положения дел. Решено было в виду исключительного положения прибегнуть к диктатуре. Деникин, отказываясь от этого поста, выставил кандидатуру генерала Врангеля. Начальник штаба Донской армии генерал Кельчевский[154] указал на то, что почему-то в таких делах игнорируют Донскую армию и указывают только лиц Добровольческой армии. Говорят, что генерал Деникин на это сказал: «Кто же из вас, господа, возьмет на себя эту власть? — И, обращаясь к генералу Кельчевскому, добавил: — Может быть вы, Ваше Превосходительство?» Вопрос по всем данным до сих пор остается открытым.

Вечером поднялся небольшой морозик и сильный снег, при отчаянном порывистом ветре. Очень быстро намело по колено снегу, причем дуло так, что стоять на дворе было трудно. Редко мне приходилось видеть настолько сильные метели. Воображаю, каково отступать теперь по полю…

3.01.1920. Снова шел дождь. Ноги проваливались в снег по колено и вязли в подснежной воде и грязи. Наше орудие с большим трудом протянули лошади до позиции. Если бы пришлось отходить, не далеко удалось бы провести батарею, не вывезли бы, пожалуй, ни одной пушки.

Начинают приводить в некоторый порядок боевые части. Наконец-то нашлась Марковская дивизия, которая пропала было и о местонахождении которой никто не имел понятия. Ее поймали у Тихорецкой. За такой маневр начальника дивизии отрешили от командования и предают, кажется, суду. Наш обоз 2-го разряда до сих пор не могут найти, и попасть на его след не удается. Известно только, что 27 декабря он прошел через Батайск. Драпанул он весьма солидно. В это время пропажа обозов, частей не производит особенного впечаления. Трагические положения, в которые попадают отдельные люди, проходят совершенно незаметно. Англичанин капитан Меерс, который приезжал к нам в батарею 12 сентября во время «гермидера» в Машкиной Белице, где-то около Иловайской после крушения поезда был брошен с поломанными ногами и руками и попался красным. В эшелоне нашего обоза 2-го разряда было немало больных. 19 декабря, бросая эшелон в Амвросиевке, поручик Татарников оставил их на произвол судьбы. Кадет Сокало-Поповский, несмотря на сыпной тиф и высокую температуру, выскочил из эшелона и после целого ряда мытарств 22-го вечером присоединился к батарее в Мокром Чалтыре, где после прибытия через полчаса скончался. Есть основания предполагать, что весь состав управления нашего дивизиона, вместе с Андреевым и больными Лернером и некоторыми солдатами, попал в руки красных. Поручик Пользинский, с которым я виделся в Севастополе и который выехал оттуда раньше меня на один день, до сих пор тоже не приехал в свое управление.

4.01.1920. Мичман загнал несколько отрезов материи, и на эти деньги решено было устроить выпивку для офицеров нашего взвода. Рано утром мы с поручиком Люшем, который вернулся в нашу батарею из авиационного отряда после того, как во время его дежурства был оставлен эшелон отряда в Киеве, когда последний занимался красными, поехали в Азов произвести необходимые для этого закупки.

Азов — город довольно паршивенький, немногим лучше наших Чаус. Несмотря на свое географическое положение, Азов не играет никакой особой роли. Рыбы тут очень много; говорят, что еще в мирное время тут в устьях Дона за одну тоню вытаскивали на 10–12 тысяч разнообразной рыбы. В данное время стоимость вылавливаемой рыбы измеряется миллионами рублей. Рассказывают, что кто-то из рыболовов-казаков (иногородним здесь не дают заниматься этим промыслом) вытянул на 7 млн рублей. Несмотря на это, рыба тут все-таки не дешевая. Все последние дни мы питались исключительно рыбой различных сортов. Было бы совсем хорошо, если бы ее жарили на коровьем масле, а не на подсолнечном, как нам приходится всё это время. Должно быть, благодаря этому маслу я до сих пор не могу отделаться от поноса, который продолжается уже две недели. Рыбы мы купили на 1000 рублей, и не так уж много ее вышло: сом фунтов в 10, несколько судаков и донских селедок. Вина достать не удалось. Получили через коменданта только 3 ведра очень приличного пива. Чтобы увеселить настроение, пришлось, за неимением водки, купить четверть «самогону» первого сорта за 1250 рублей. Я лично никогда бы за этот последний не заплатил бы и трети указанной суммы. Ко всему этому приобщили подстреленного одичалого гуся (в Азове такой экземпляр стоит 500 руб.). Нужно заметить, что тут целые стаи одичалых