Триединое Королевство - Anne Dar

– Он всё видел, – Рея говорит недовольным тоном. – И я всё видела. И могу сказать, что я так и не поняла его отношение к ситуации. Сначала он бросился к тебе и стал спасать на пару с Йорун, но потом…

– Потом? – я нервно сглатываю, ощущая, как последние сантиметры повреждённой кожи на шее регенерируются в этот момент.

– Потом он отстранился от тебя, словно от открытого огня. Не нравится мне это… Если он решил, что ты действительно провернула сценарий, в который искренне верит и Флорентина, и все, кроме меня и Йорун…

– Сценарий, в котором я повредила себя, чтобы замаскировать преднамеренное убийство Персефоны?

– Верно.

Она замолчала… И Йорун тоже молчала… Разлившееся в пространстве молчание едва ли не заставляло мои ноги подкашиваться… Я не выдержала и задала пугающий вопрос:

– Что теперь будет?

– Мысли Багтасара – потёмки, – уклончиво отозвалась Йорун, сверля своим опущенным взглядом собственные руки.

Благо Рея не изменила своей прямолинейности:

– Какие же это потёмки? Как минимум одно ясно, как свет светлейший: он захотел Диандру. Перехотел ли он её? Едва ли, раз уж приказал спасать её жизнь даже крайней мерой – кровью… То, как он отстранился от неё, когда понял, что её жизнь не оборвалась, указывает на душевный ожог. И если это значит, что он решил, будто Диандра пошла на крайние меры ради того, чтобы сбежать от него: инсценировала свою смерть, не знаю, в какой-нибудь глупой надежде, что тело её выкинут за купол, где она и очухается, или… Или ещё что-то в этом роде… Что ж, значит, он сейчас зол, как тысяча волков. И злится он на Диандру. Он и в обычном-то состоянии может быть ужасен, а здесь “тысяча волков”.

– Может, всё ещё обойдётся? – голос Йорун всерьёз дрогнул, что окончательно заставило моё сердце оборвать своё биение. – Может, мы как-то докажем, что Диандра ничего такого не предпринимала, что она не виновата?

– Диандра не виновата в том, что в её покоях обезглавлен Металл, без свидетелей, без доказательств непричастности… Звучит хорошо, как для причины казни. Я в деле.

– Ты… Что? – я не поняла.

– Тебя и твою семью будут судить, Диандра. Судить по Уставу Триединого Королевства, третий пункт которого гласит: убийство Вампиреска карается казнью. Ты жива, в то время как Персефона лишена головы – вас было двое, убийство свершилось на пороге твоих покоев без единого свидетеля, так что всё указывает на то, что ты нарушила третий пункт Устава, наказание за что только одно. Тебя попытаются казнить во что бы то ни стало: против тебя будет отдано превалирующее число голосов. Я буду стоять за тебя насмерть.

– Что? – у меня так сильно дрожат ноги, что я едва сдерживаюсь, чтобы не осесть.

– Да не сможет Багтасар лишить Диандру головы! – ахает Йорун. – Он точно не сможет, поверьте мне!

– Может, его решение будет хуже… – шепчу я. – Может, лишение меня жизни было бы гуманным исходом…

Рея подрывается на ноги от негодования, хочет что-то выпалить, но в этот момент в дверь раздаётся стук. У меня в который раз за эту незаканчивающуюся жуткую ночь обрывается сердце… Йорун с Реей также на мгновение застывают. В итоге Рея всё же подходит к двери и открывает её. На лестничной площадке стоит Рагнхильд:

– Багтасар в курсе того, что Диандра пришла в себя, – сообщает Стронций. Нас что, всё это время подслушивали?! – Суд начнётся через пятнадцать минут. Вы двое знаете, куда её вести.

Рагнхильд уходит до того, как Рея успевает закрыть дверь…

Йорун, поймав в руки подлетевшую к ней птицу, на цыпочках приближается к клетке и с пугающей аккуратностью засовывает в неё пташку… Повернувшись ко мне, говорит, при этом не позволяя себе зрительный контакт со мной:

– Больше не оставляй птиц в своей комнате в Ночи Розалии… Лучше отпускай их на улицу… В закрытом помещении у них случаются разрывы сердец…

Бредовая теория. Но я обратила внимание не на её содержимое, а на её оформление… Йорун, поняв, что птица умерла вовсе не своей смертью, сразу догадалась, в чём причина – сколько Ночей Розалии будет приходить ко мне Багтасар, столько птиц и не переживёт этого, – но я решила, что она не смотрит мне в глаза, потому что считает, что я рискую не вернуться в покои живой, а значит, она врёт о важности информации об уходе за птицами, потому как мертвецам нет необходимости в таких заботах…

Йорун и Рея стали моими сопроводительницами в зал суда. Все мы шли в неизвестность. В жуткие минуты, в которые мы с человеческой скоростью спускались вниз по винтовой лестнице, в мыслях Реи меня обезглавливали сразу после неё, потому как она уже решилась на драку до своего последнего вздоха. В мыслях Йорун Багтасар казнил меня гораздо более жестоким образом: запирал в своих покоях, где безжалостно насиловал днями-ночами-неделями-месяцами до тех пор, пока я не сойду с ума и в конце концов самостоятельно не сведу счёты со своей обречённой жизнью. В моей же голове всё было ещё страшнее… Оказывается, больше, чем лишения жизни и даже изнасилования я боюсь стать свидетельницей смерти моей семьи… Если Багтасар казнит Борея и Кайю, но оставит в живых меня – я… Я расцарапаю ему лицо, а потом… Потом вырву его сердце, растопчу его ногами, разорву на куски его тело… А потом… Потом самоуничтожусь.

Глава 60

Залом суда оказался обычный малый зал на первом этаже, в самой отдалённой части Дворца. Все уже собрались и, очевидно, ждали только нас… Вернее, только виновницу торжества определённых Вампиресок – меня. Как давно они мечтали увидеть мою голову отделённой от туловища? С первого ли дня моего появления в этом чёрном месте или же со второго?

В зале оказалось тускло – слишком мало зажжённых факелов – и тесно: шеренги слуг в масках-забралах расположились вдоль стен, перед ними тут и там стоят Металлы… В центр свободной площадки сверху падает белый свет… Значит, казнь будет подсвеченной – чтобы смогли увидеть все…

Мы остановились напротив трона – Багтасар стоит рядом с ним, полубоком к залу, на расстоянии пятнадцати шагов от нас… Справа от трона, в тени, затаилась очень переживающая Тофа – её руки прижимают