Триединое Королевство - Anne Dar

– Твоя птица?.. Куда ты её дела?

– Да здесь она…

– Отпусти.

– Что?

– Выкинь её в окно.

– Может, я её захороню в саду…

Моя собеседница отрицательно машет головой:

– Я позабочусь о ней. Придумаю что-нибудь. Ну же, давай.

Выставив руку с мёртвой птицей в окно, я разжала ладонь. Прежде чем лишённое жизни тельце пташки успело опуститься в старушечьи руки, я закрыла окно, даже забыв поблагодарить Галлий за её заботу.

Надо же, так расстроиться, что даже не сдержать слёз! Что-то я себе не нравлюсь… Какая-то я слишком расслабленная. Нужно собраться. Но для начала необходимо одеться.

Глава 57

Я понимаю, что мне необходимо поговорить с Бореем и Кайей – Ночь Розалии налетела внезапно, как они её пережили? – но за весь день так и не нашла в себе сил собраться, чтобы покинуть свои покои. Меня словно что-то удерживает в кажущихся безопасными чертогах: будто какая-то невидимая сила замуровала – ничего не могу с собой поделать. Сначала я думала, что дело в моей физической усталости. Прилегла на кровать отдохнуть, но не заметила, как начала дремать и в итоге едва не поймала сон сексуального характера с участием Багтасара: сколько подобных снов мне приснилось за прошедшие три месяца? Каждый раз, когда только прикрываю глаза, чтобы отдохнуть, в мои сновидения с ноги заходит Багтасар: он целует меня, ласкает, раздевает, любит… Теперь я понимаю, что причиной может быть дар Шакролина, однако Ванадий однажды в разговоре со мной упомянул, что его дар работает только на близком расстоянии: ему необходимо находиться рядом с тем, на кого он воздействует… В моей же комнате никого нет, так как же?..

После несостоявшегося отдыха я устроилась в кресле у окна с книгой, сказав себе, что не хочу покидать покои не только потому, что выжатый лимон и тот сейчас менее помятый, нежели я, но и потому, что расстройство от потерянной птицы действительно неожиданно глубоко ранило меня…

Борей и Кайя ко мне тоже в итоге не пришли: я увидела их гуляющими в саду и помахала им рукой – они ответили взаимностью. Очевидно, убедиться в целостности и сохранности каждого из нас таким образом нам сегодня оказалось достаточным.

Так я просидела в своём кресле целый день. Сначала было не по себе, будто бы неуютно: я то и дело поглядывала на кровать, словно она притягивала меня распластаться на ней… Из глубин подсознания всплыло какое-то дикое желание понюхать подушки, словно их запах может меня успокоить, однако вспомнив, что они, скорее всего, пахнут так же, как я до омовения, я отгоняю от себя это желание и, в конце концов, расслабляюсь: читаю рекомендованные мне Реей книги, иногда подливаю себе ягодный морс из металлического графина и съедаю шоколадную конфету из хрустальной вазочки… Всё незаметно становится таким уютным, что приобретает даже идеализированные формы: ближе к вечеру я разожгла камин из остатков дров, передвинулась к нему, продолжила читать и наслаждаться приятной лёгкостью своего тела… Я всем своим существом понимаю, что мне хорошо. Но стоит ночи вступить в силу, как внутри меня вдруг медленно, но верно просыпается совершенно неожиданное и необъяснимое для меня беспокойство. Оно растёт не по часам – по минутам, – так что в итоге я откладываю книгу и начинаю расхаживать по комнате взад-вперёд… В конце концов не замечаю, как начинаю грызть свои сильно отросшие ногти – уже давно нужно бы подстричь и их, и волосы, но я ещё не знаю, как с ними быть: отстриженное мгновенно превратится в цирконий – как утилизировать так, чтобы не попало в какие-нибудь “одарённые” руки? Кто знает, какие ещё тайны скрывают местные дарования…

Дёсны чешутся… Если часто проводить языком по клыкам, начинает мерещиться, будто они заострились… Или мне не мерещится?!..

Во входную дверь раздаётся внезапный стук. Я вздрагиваю всем телом и даже подпрыгиваю перед тем, как обернуться через плечо. Ко мне гости не ходят. Даже Борей и Кайя до сих пор бывали в моих покоях только лишь раз – из любопытства. Дело в том, что мои чертоги расположены вдали от прочих: добираться до них – всё равно что подчёркивать необходимость общения со мной. Никто здесь не нуждается в общении со мной: с Кайей и Бореем я общаюсь в их части Дворца.

Подойдя к двери впритык, я, прислушиваясь и ничего не слыша – значит, за дверью тот, кто умеет останавливать биение сердца! – задаю вопрос:

– Кто там?

Как же я боюсь услышать голос Багтасара! Стыдно признавать даже перед самой собой, но у меня даже руки задрожали!..

Если это он, я, конечно, не открою. Но он с лёгкостью может вынести дверь. Я могу успеть выпрыгнуть в окно, но если он успеет прижать меня? В какой момент я перестану сопротивляться? В какой момент начну получать удовольствие? В какой момент я сама начну…

К моему облегчению и одновременно к великому удивлению за дверью вдруг раздаётся голос Таллий:

– Это я, Персефона. Ты… Откроешь мне?

Естественно я открыла ей сразу же!

Глава 58

Стоит младшей Цамарали переступить порог моих покоев, как я поспешно закрываю за ней дверь. Я не знаю, чего от неё ожидать – от пространства вариантов даже страшновато…

Она не проходит вглубь покоев, поэтому я обхожу её и, остановившись напротив – какой же пугающе подавленной она выглядит! – с колотящимся сердцем уже думаю начать говорить первой, но она внезапно опережает меня:

– Я знаю, что ты приходила ко мне. Однако у меня не было сил принять тебя… Не только тебя, конечно… Всех.

Её глаза на мокром месте, кожа совсем бледная, цвет глаз словно потускнел от выплаканных слёз, она вся словно сжалась и истончилась всего за несколько дней! От одного взгляда на неё моё сердце разрывается от боли… Я говорю на выдохе, совсем не скрывая глубину своего сокрушения её горем:

– Прости меня, Персефона! Я так виновата перед тобой…

Она не даёт мне договорить:

– Проктор поступил так, как велело ему его сердце, – по её щекам вдруг начинают катиться крупные слёзы, – я уважаю его за это… Уважаю его выбор, – от её слёз у меня начинает нещадно щемить в груди. – И сама бы я так сейчас поступила – провела бы тебя вместе с Бореем и