Триединое Королевство - Anne Dar

– Неприглядная, страшная, облезшая и ещё более заунывная, нежели в Канаде. Видимо, какой Король, такое и королевство.

– Хах! – он словно упивается моим отпором. – Видела бы ты, что происходит на территориях, не подпавших под моё покровительство, говорила бы иначе.

– Может быть, но у меня ведь отобрали возможность сложить своё мнение о тех территориях, на которых тебя нет.

– Никогда не задумывалась о том, что, быть может, это даже хорошо? Зачем тебе смотреть на ужасы заражённых земель? Наслаждайся лучшим из того, что есть, – он всерьёз верит в то, что говорит. Я же ничего не отвечаю, потому что на самом деле мне хотелось бы, чтобы моим ответом стал хотя бы один его выбитый клык… Видя мой уход в себя, Райхенвальд продолжает говорить: – Люди, которых ты сегодня увидела здесь, живы только потому, что находятся под моей защитой.

– Скажи ещё, что никого из местных ты никогда не убивал.

– Я воюю за то, чтобы у них был мир, а значит, они мне должны.

– Ха!

– Что?

– Воевать ради мира, всё равно что трахаться ради девственности.

Откровенно засмеявшись гулким басом, Райхенвальд резко становится прямо напротив меня, так, что я уже не могу гладить гриву лошади и при этом не смотреть на него. Он настолько сладостно улыбается, что мне так и хочется сорвать с его лица эту улыбку…

– Значит, воевать ради мира, всё равно что трахаться ради девственности? Мне нравится эта аллегория. Как насчёт того, чтобы уже наконец начать по-настоящему воевать?

Я смотрю ему прямо в глаза, потому что хочу в них увидеть его следующую эмоцию:

– Сколько у тебя бастардов?

Бум! Я успела поймать его эмоцию: глаза едва уловимо сузились, тело едва уловимо напряглось, скулы свелись…

– Несколько, – от улыбки не остаётся и следа.

Он откровенно недоволен, я же рада, что смогла попасть в яблочко, поэтому продолжаю выпускать острые стрелы из своего праведного лука:

– Помнишь их матерей?

– Помню лишь, что ни одна из смертных женщин не оправдала моих ожиданий.

– Что так?

– Ни одна не выдержала больше двух часов траха.

Надо же, каким коротким было моё превосходство!

Резко вспыхнув лицом, я разворачиваюсь и ухожу, зная, что он, оставшись на месте, наверняка со своей коронной самодовольно-клыкастой ухмылкой на лице сверлит похотливым взглядом мою спину…

Глава 53

Багтасар Райхенвальд

Я прихожу в оранжерею на крыше ровно в полночь, потому что знаю, что он всегда находится здесь в это время. Он знает, что я пришёл, но даже не оборачивается. Я заговариваю первым:

– Не удивлён моему приходу?

– Нет, не удивлён, – Шакролин всегда отличался стоическим спокойствием. – Вы ведь всегда берёте то, что желаете, Ваше Величество.

В его голосе не звучит ни колкость, ни ирония – скорее, усталость.

Остановившись рядом с ним, я смотрю на нераспустившиеся бутоны роз, которых он касается своими тонкими пальцами, познавшими многие искусства этого мира.

– Ваш заказ, – он говорит тоном, не выдающим никаких чувств, словно уже лишившаяся жизни статуя. – Бутоны расцветут в первую ночь зимы и не будут осыпаться лепестками до поздней осени.

Спустя четверть минуты молчания, я называю причину своего прихода:

– Ты разговаривал с Диандрой.

Его пальцы спадают с бутонов, но взгляд остаётся прикованным к своему детищу:

– Мы с ней дружим.

– Тебе известно, что я напитан твоим даром. Однако, ты передашь мне ещё.

– Ты хочешь использовать его против Диандры?

– Я использую его так, как пожелаю.

Ему понадобилось пять секунд, чтобы ответить:

– Нет. Больше я не буду питать тебя своим даром.

– Ты будешь заточён до тех пор, пока не передумаешь.

– Я никогда не передумаю.

– Что ж, в таком случае, ты для меня бесполезен.

– Ты способен закрыть глаза на бесполезность… Но не на опасность.

Ванадий всегда был не только талантливейшим, но и мудрейшим из всех обращённых мной в Металлов людей. Поэтому в эту секунду мне даже немного жаль вонзать остриё ванадиевого клинка в его всегда бывшее благородным и в роковой момент оставшееся отважным сердце.

***

– Уберись здесь, – бросаю я в пространство, наконец отведя взгляд от единственного бывшего здоровым глаза Ванадия, уже покрывшегося металлическим инеем.

Джодок выходит из-за колонны – неужели всерьёз надеялся на то, что я не замечу его присутствия?

– Какая тихая казнь досталась Шакролину, – неоднозначным тоном хмыкает сопляк. – Но он ушёл красиво… К тому же, в своём любимом розарии.

Проходя мимо старшего Роула, я останавливаюсь плечом к плечу с ним. Говорю, не поворачивая головы и не глядя в его трусливые глаза, чтобы он не обоссался перед тем, как позаботится о трупе:

– Пятьдесят лет назад я оставил тебе жизнь лишь из уважения к памяти о твоём отце. Жаль, что ты не унаследовал и частицы его гениальности: только амбиции, которые, в твоём случае, пусты. Доставь тело Тиберия в склеп и оставь его покоиться с останками остальных павших Металлов. Твоё место в склепе всё ещё пустует, Джодок. Можешь осмотреть его, прежде чем уйдёшь из подземелья.

Родиевое сердце не стучало, когда я выходил из оранжереи. Отсутствие сердцебиения, как признак того, что он всё понял.

***

Йорун заведует порядком в склепах, но даже не поэтому она первой узнаёт о его новых обитателях. Иногда мне всерьёз кажется, будто она всё знает наперёд. Но, скорее, конечно, не всё.

Между Тиберием и Йорун что-то было. Он точно испытывал к ней чувства, и она относилась к нему лояльнее, чем к кому бы то ни было. Сомневаюсь, что у них могла быть интимная близость: скорее всего, их мудрость не позволила им соединиться – так полвека и провели в платонических отношениях, но время истекло…

Этой ночью она затаилась на третьем этаже: среди витражей, фонтанов, аквариумов со светлячками и ваз с цветами Шакролина – её любимое место. Только сегодня светлячков нет – лишь тусклое лунное сияние едва и освещает замершее пространство.

Как и всегда, она, стоя у окна и не оборачиваясь, заговаривает первой:

– Из-за Диандры Рокс ты потерял уже столь многих…

– Я готов потерять всех, чтобы иметь её одну.

Она уже знает о моём помешательстве, но до неё только сейчас наконец доходит пугающая даже её искушённую душу истина: моя зацикленность страшнее, чем та, которая