Триединое Королевство - Anne Dar

будто он мне омерзителен или хотя бы неинтересен… Когда он идёт на меня в упор, я боюсь не столько его, сколько себя, потому что правда в том, что от физического контакта с ним я ощущаю сексуальное влечение. Эта моя реакция никак не связана с логикой: безумный, тупой, неадекватный животный инстинкт, который я предпочла бы вырвать из своего существа, если бы только могла. Я ненавижу Багтасара. Я это знаю. И знаю, что не могу не ненавидеть: он пленил меня, а я птица вольная, так что нет, его женщиной я никогда не стану. И тем не менее, моё тело активно сигнализирует мне о том, что, в моменты наших случайных физических контактов, эта мужская особь воспринимается мной как не просто приемлемый, а действительно сексуальный объект. Сложись всё иначе – не посягни он на мою свободу, – и я, скорее всего, дерзнула бы один раз, только ради природного интереса, провести с ним одну ночь – не больше. Но теперь, когда он сделал всё, что сделал, и продолжает делать – он мне отвратителен, как может быть отвратителен дождь открытому пламени: стоит мне подумать о том, что он удерживает меня в плену, и вся его сексуальная притягательность в моих глазах обращается в грязь, которой не просто не хочется касаться – на которую даже смотреть нет желания…

В королевской конюшне не так уж и много лошадей: две дюжины – может, немногим больше. Дело в том, что Металлам лошади не нужны – зачем, если у нас есть металлическая скорость? – однако ради наслаждения прогулками и любви Райхенвальда к этим животным их, оказывается, держат – слуги выгуливают прекрасных животных в лесах, где и спрятана деревянная конюшня, явно изначально не предусмотренная и сколоченная на скорую руку. Впрочем, о том, что конюшня выглядит “сколоченной на скорую руку”, я, похоже, посудила преждевременно: как только на нашем пути начали появляться первые жилые домики, реально обжитые людьми, я поняла, что конюшня Райхенвальда – идеал построения.

Мы проехали мимо двух скромных поселений, так и не заехав в их пределы, но своим металлическим зрением я смогла оценить их состояние даже издалека: облезшие низкие домики, больше похожие на древние лачуги, сбитые и собранные наскоро из чёрного дерева; редкие каменные дома выглядят получше, но и они своим убитым видом не вызывают ничего, кроме жалости; во дворах запустение; люди одеты в лохмотья и пугливы – стоит им увидеть наших лошадей лишь издалека, и все сразу же спешат укрыться в своих хижинах…

Когда мы наконец въехали в полноценный городок, виды стали посвежее, но всё равно не внушали радости: дома аскетичные, с зарешеченными окнами; люди одеты получше, но всё равно состояние их одежд оставляет желать лучшего; при виде нас не спешат убегать, некоторые даже смотрят на нас с облегчением, однако женщины, в отличие от мужчин, всё же предпочитают скрываться.

Когда мы спешились в центре города, Багтасар ушёл по делам – таким образом откровенно подчеркнув немую мысль “никуда ты от меня не денешься, даже если я отвернусь”. Мы оставили лошадей привязанными к столбу – Джодок уверил, что королевских лошадей никто не посмеет украсть, – и в итоге экскурсию по обветшалому городку устроил мне Шакролин.

Я заметила: перед Багтасаром местные благоговеют, будто перед спасителем; на Джодока смотрят, как на тикающую бомбу; я вызвала у всех интерес, подпитываемый откровенным опасением; с Тиберием же все ведут себя совсем иначе – ему улыбаются, дети за углами весело называют его “черепом” и вместо того, чтобы бояться его, подбегают и неизменно получают от него леденцы – надо же, он специально взял с собой конфеты, зная, что они ему понадобятся…

Люди смотрят на меня, как на фарфоровую куклу. Должно быть, со стороны я и выгляжу именно фарфоровой куклой: по-металлически идеальная белоснежная кожа на фоне их грязной; вышитое золотыми нитями бальное платье на фоне их запыленных одежд… Я чувствую себя ужасно. Как экспонат идеализированного здоровья и упитанности в чахоточном притоне. Я не шарахаюсь людей – я касаюсь детей, тянущихся ко мне, угощаю их конфетами Шакролина, позволяю трогать своё платье и даже сама протягиваю его края скромным маленьким девочкам… Мне так всех их жалко, что сердце едва не разрывается. Шакролин считывает моё настроение и, очевидно, потому спешит увести меня подальше от центра. В итоге уже скоро мы идём по узким улочкам, мощёным брусчаткой – с двух сторон нас теснят двухэтажные домики, отделанные штукатуркой… Тиберий кое-что поясняет мне о пугливости местного населения: люди, живущие за куполом, находятся в состоянии незаканчивающейся войны с Вампами. Каждый из них боится не столько быть иссушённым Вампом до последней капли крови, сколько заразиться Вампрагмой и в итоге обратиться в безумное, кровожадное существо, способное убить даже собственную семью. Город считается “чистым” лишь потому, что находится под покровительством Багтасара: пока Металлы защищают свои территории, Вампы сюда не суются слишком уж смело – в своих охотах уходят вглубь континента. И всё равно здесь случаются “инциденты”, которые Металлы периодически “решают”.

Тиберий показал мне часть поселения, совсем захудалую, которую назвал “съёмочной площадкой”: здесь до Падения Старого Мира снимали какой-то сериал, съёмочные декорации и дома с тех пор сохранились, однако они настолько не предусмотрены для жизни, что ныне ютится в них самая нищая прослойка населения… За этой же полосой чёрных построек – буквально через одну лишь пыльную песчаную дорогу – внезапно расположилась очень благовидная застройка: двухэтажные квадратные домики-коробки, облицованные припыленной белой штукатуркой, тянутся ровными рядками… Мой путеводитель сказал, что это “элитная” часть города, а также бегло добавил, что здесь состоит не так уж и много домов, словно их количество его на самом деле удручает. Он не повёл меня дальше, но металлическим зрением я вдруг заметила: эти дома обнесены барьером! Точь-в-точь как купол, которым защищён Дворец. Я сразу же спросила, что это значит, и Ванадий, опустив глаза, рассказал, всё же продолжая отводить меня в сторону. Оказывается, эта крайняя часть города, считающаяся элитной из-за состояния домов и их защищённости барьером, называется “деревней бастардов”. Сначала я не поняла… А потом как поняла, так и остановилась посреди улицы: за моей спиной располагалась деревня бастардов Металлов! То есть, в этих домах живут семьи, в которых родились дети от Металлов. Не смотря мне в глаза, Тиберий всё выложил как есть: все Вампирески за куполом