Триединое Королевство - Anne Dar

– Как нам продемонстрировали Аурелия, Скорч, Проктор, Гектор и многие до них: навсегда может быть недолгим, – мой взгляд сцепляется со взглядом собеседницы, мы наконец находим общий язык. – Багтасар наверняка скоро захочет показать Диандре все свои владения: включая обширные территории Диких Просторов. Это может произойти и до того, как он обратит её в Вампиреску. В конце концов, она оказывает ему серьёзное сопротивление… Дождёмся выхода королевского кортежа за пределы купола и тогда установим смертоносную ловушку.

Глаза Марен вспыхивают: мечта занять трон для неё снова становится осязаемой. Когда-то давным-давно, ещё когда и она, и все мы были всего лишь смертными человечками, Йорун бросила в её лицо высказывание: “Дорогуша, тебе слово не давали. Не забывайся: ты здесь только благодаря моему бреду и тому, что у моего братца не самый разборчивый вкус на женщин. Никакой иной полезности, Марен, в тебе нет”. С тех пор Церий живёт желанием поставить Йорун на место, и на трон метит даже не столько из чувства самолюбия, сколько из желания сделать Йорун своей прислужницей. Когда-то Марен действительно любила Захарию Оренвальда – или же ей так казалось, – сейчас она действительно любит детей Джумарейо – и ей это точно не кажется, – так что Марен способна на сильные чувства. На сильную ненависть и сильную любовь. Как и я. Я могу одним щелчком обрывать человеческие жизни, и я до боли в сердце забочусь о своей младшей сестре. Мы не плохие и не хорошие. Мы как все: окрашены во все цвета радуги. Мы можем быть и добрыми, и злыми, и зарвавшимися, и испуганными, но Королевой может быть лишь одна.

Марен, как и я, уже всё для себя решила: действие подобно жизни, бездействие – гибели. И тем не менее, она решает подчеркнуть:

– Он казнил Проктора не за то, что тот пытался убить Диандру – за то, что он пытался помочь ей бежать. А ведь Рокбриджер был его лучшим другом.

– Проктор Рокбриджер спал и видел себя Королём, так что Диандра – не единственная причина клинка в его сердце: Багтасару надоело пропускать сквозь пальцы тайные посягательства Гадолиния на королевскую власть. Не переживай, моя преданная соперница. Мы не легкомысленная Аурелия, не дурак Скорч, не мыслящий идеалами Проктор и уж точно не импульсивно-бесхребетный Гектор. Раз уж ты пришла ко мне, значит, понимаешь, что тот, кто со мной, облажаться не может. Не в мою смену.

Она всё-таки взяла со стола изначально предложенный ей кубок с вином и, подняв его в знак тоста, иссушила свою порцию до дна в унисон со мной.

Так был заключён один из самых смертоносных союзов за всю полувековую историю существования Вампиресок.

Глава 52

Диандра Рокс

Мы едем на лошадях по старому сумеречному лесу, взявшему в свою власть перешеек, соединяющий полуостров с “подкупольным” Триединым Королевством и поражённым Вампрагмой континентом. Купол мы миновали милю тому назад: для того чтобы я смогла пройти сквозь барьер, Райхенвальд, не слезая со своего чёрного фризского жеребца, за узды взял мою липицианскую кобылу и просто провёл нас рядом с собой.

Теперь я понимаю, что в куполе двери, как таковой, не существует: Вампирески могут проходить в любом месте, но для этого у них должен быть “ключ”, вернее, каждый из них должен представлять из себя ключ – у них будто есть “соединение” с куполом, доступ к нему… Вернее, было, пока Проктор не попытался помочь мне бежать. Теперь через купол свободно проходит только Багтасар: остальные, как я понимаю, получают какие-то одноразовые метки Розалии, которые позволяют им выходить за купол и возвращаться под него только один раз… Подробностей я не знаю: даже Тофа, с её жаждой дружить с нами, ничего не рассказывает об этом – боится и уважает Багтасара в равной степени.

Теперь я больше понимаю о куполе и его устройстве: он не всегда показывает ту же погоду, что находится за его пределами, и даже время суток может корректировать – настоящего неба мы, скорее всего, не видим… До гибели Проктора, когда в наш круг общения входила ещё Персефона, Рея в библиотеке обмолвилась, будто звёзд настоящих мы не видим… Тогда я подумала, что она пошутила, что, говоря о своей страсти к пока ещё закрытым для неё путешествиям, она имела в виду своё желание посмотреть созвездия в разных полушариях… Теперь я понимаю, что она говорила буквально. Тофа предупреждала, что за куполом всё сильно отличается: под куполом климат настроен на яркие четыре поры года и даже зимние месяцы всегда снежные, в то время как за куполом значительно теплее – истинный австралийский климат… Однако сегодня погода под куполом и за куполом идентична: металлическая серость словно пропитала собой и без того мрачную природу – чёрные стволы коряг-деревьев, палая листва, потрескавшаяся от засушливой осени земля… Нас всего четверо – я, Багтасар, Тиберий и Джодок, – но на узкой дороге даже вчетвером тесно, отчего мы едем по-двое: я с Багтасаром впереди, Ванадий и Родий позади…

Я удивилась, когда накануне вечером Багтасар предложил мне “прогуляться” с ним за купол, но вскоре поняла: он пригласил только меня, Борея и Кайю оставив под куполом – без них я не сбегу, и он это прекрасно знает. Я согласилась. Но цели этой вылазки у нас, конечно же, разные: он хочет показать мне примерный портрет своих закупольных владений, а я желаю осмотреться, чтобы узнать побольше о куполе с другой его стороны, о прилегающей территории… Райхенвальд сказал, что мы посмотрим только одно поселение – у него здесь дела, – так что всей территории, находящейся под покровительством Вампиресок, мне сегодня не увидеть – на осмотр пришлось бы потратить не один день.

Он попытался меня поцеловать после того, как я согласилась на прогулку за купол в его сопровождении. В ответ я врезала ему щедрую пощёчину, на что он отозвался широкой улыбкой, после чего прижал меня к стене… В этот раз я смогла от него отбиться, но с каждым разом контратака будто даётся мне всё сложнее и сложнее. И дело не только в том, что он всё более настойчив. Дело в том, что я стала более честной с самой собой: я больше не вру себе, пытаясь убедить саму себя,