Триединое Королевство - Anne Dar

по моему подбородку… Он же… Только в первую секунду зашипел от пронзившей его боли, но… Но даже не попытался оттолкнуть меня, ответить – сделать хоть что-то! Стоит, словно окаменевшая статуя, и просто… Просто позволяет кусать себя! Я даже представить себе в этот момент не могу, что этот мой поступок лишь больше возбуждает его, что он рад видеть меня “клыкастой”...

Поняв, что мой порыв не оказал эффекта, на который я рассчитывала – да я ведь едва до кости не прокусила! – я резко выплёвываю его руку, толкаю его в грудь и на металлической скорости скрываюсь в ванной… Дальше он также двигается на металлической скорости… Я успеваю закрыть дверь на щеколду, но он выбивает её…

Тот факт, что он совершенно обнажён, а мою наготу едва прикрывает лишь тонкая простыня, ещё больше выбивает почву из-под моих ног… Я не осознаю, что на самом деле, пятясь от него, я в буквальном смысле теряю почву под ногами: забыв о выдолбленной в полу купели, я срываюсь в неё… Он хотел меня подхватить – даже успел схватить за руку! – но… В итоге я сильно ударяюсь головой и, то ли разбив череп, то ли свернув шею, выхожу из строя.

Глава 56

Я медленно открываю глаза… За окном утро, что удивительно: когда я читала книгу, ночь только вступала в силу. Как я так умудрилась уснуть прямо в кресле?..

Увидев недочитанную книгу, оброненную на ковёр, я начинаю припоминать: начались грозы и за окном резко поднялся шторм… Ощущение было, как при Ночах Розалии. Но разве Ночи Розалии случаются не один раз в месяц? Но это точно… Точно была именно Ночь Розалии – я знаю это, потому что чувствую… Чувствую себя именно так, как обычно бывает после “розалиевого” сна: я выжата, словно лимон…

Поднявшись на ноги, я поднимаю с ковра книгу и лениво кладу её на журнальный столик. Невольно касаюсь своей шеи и кручу головой… Шея гудит – это же надо было так неудобно заснуть! Но больше меня беспокоит голова – она раскалывается. Разве головные боли случаются у Металлов? Только в исключительных случаях. К примеру, если убиться головой, а после регенерироваться… Но я ведь не убивалась: всего лишь отключилась в кресле…

Я осматриваю комнату… Ничего подозрительного не замечаю, но этот запах… Перебивает всё… Словно меня обрызгали какими-то духами… Не очень уловимыми – человеческое обоняние даже не почувствует, – но не для металлических рецепторов. Выходит, я права: это была именно Ночь Розалии, потому что только после Ночей Розалии пространство и даже я сама пахну подобным образом – будто других запахов в комнате не осталось, даже собственный учуять не могу.

Подойдя к окну, я открываю его, чтобы впустить в покои свежий утренний воздух – солнце хотя слабое, но светит, и это радует… Продолжая растирать ноющую шею, ухожу в ванную комнату.

***

Пока горячая вода набиралась в ванну, я, полностью обнажившись, замерла у купели: в самом углу металлическим цветом блестит плитка… Спустившись по ступенькам, я присела и коснулась двумя пальцами привлёкшего моё внимание блеска. Сомнений нет: это застывшая циркониевая кровь… Хм… Не помню, чтобы поранилась, когда в последний раз расслаблялась в купели. Обо что? И как не заметила…

Меня отвлекла ванна – она почти переполнилась, так что я вернулась к ней и в итоге просидела в горячей воде, обтираясь жёсткой мочалкой и натираясь эфирными маслами, без малого два часа. В конце я просто откинулась на спинку и “слушала” своё тело… Оно словно поёт мне странную песню, слов которой я никак не могу разобрать… Это что-то про усталость… Но про усталость приятную… Очень… Очень странно… Пугающе, но… И хорошо… Самое неприятное: возбуждение. Я словно… Хочу секса. Не так, как бывает при длительной голодовке, а так… Будто только-только вошла во вкус, и теперь хочется продолжения… Не нравится мне поведение моего тела. Однако вода успокаивает и в конце концов расслабляет достаточно, чтобы мысли о мастурбации, наконец, оставили меня.

Перед тем как покинуть ванну, я ловлю себя на том, что сначала языком, а затем указательным пальцем непроизвольно провожу по своей верхней десне… Она как будто совсем неприметно чешется. Обтеревшись огромным полотенцем и накинув на плечи махровый халат, я вытираю ладонью пар на зеркале и оскаливаюсь… Отражение не показывает ничего необычного: дёсны как дёсны, зубы как зубы… Или чуть заострились? Бред… Это всё мой страх стать кровопийцей – после того, что случилось с Бореем и Кайей, это один из моих главных страхов. Вообще у меня сейчас их всего три: остаться пленницей надолго; стать кровопийцей; вольно или невольно разделить постель с Багтасаром – только в обратном порядке, если уж расставлять по приоритету.

На пороге между ванной и спальней я останавливаюсь, заметив, что щеколда на двери едва уловимо смещена и будто чуть погнута… Уверена ли я в том, что прежде она была ровной?.. Нет, не уверена, мне лишь кажется… Кажется, она была ровной… Или нет?.. Наверное, нет. С чего бы ей вдруг стать кривой, если она таковой не была? К тому же, это дверь ванной, а не входная дверь, то есть, ломиться в неё никто не мог: зачем? Да и не запиралась я в ванной… Может, стоит начать?.. Почему я так думаю?

Стоит мне войти в комнату, как мой взгляд, наконец, цепляется за птичью клетку. Не веря своим глазам, я на металлической скорости подбегаю к ней и вытаскиваю птицу на руки, но мои глаза меня не обманули: она мертва!

Не думала, что так сильно, так глубоко можно расстроиться от смерти питомца, тем более того, которого только-только завёл! Не понимая, что с моих глаз срываются слёзы, я иду с бедной пташкой к распахнутому окну… Её подарил мне Багтасар. Не поэтому, конечно, она была дорога мне. Она просто была особенной… Была мне дороже, чем прочие, дикие птицы.

Я кладу птицу на подоконник, не находя в себе сил отпустить её в последний полёт, и в этот же момент замечаю внизу на улице Йорун: она, видимо, прогуливалась по черешневой аллее, недавно высаженной Райхенвальдом, и теперь, заметив меня в окне, бодро машет мне рукой… Очевидно, металлическим зрением заметив моё расстройство, она приблизилась впритык к башне и, не повышая голоса – зная, что своим металлическим слухом я прекрасно расслышу каждое её слово – заговорила:

– Диандра, у тебя что-то стряслось?

– Моя птица