Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

Беатрис нахмурилась:

- Стало быть, мы в тупике. А вы, маэстро, еще и в опасности. Если не найдете мстителя, то он найдет вас!

Да Силва подмигнул:

- Он нипочем меня не догонит, пока меня возит самый быстрый водитель в Лаэрте! А у нас остался иной способ вычислить его. Мститель убил доктора Хуанеса – на белой земле, не оставив улик. Если поймем, как он это сделал, то выйдем на его след.

- Прекрасно! Каков план?

- Завтра после лекции поедем к доктору домой и снова там все осмотрим. В прошлый раз меня отвлекал Фернан. Я мог прозевать кое-что важное.

- Тогда поедем прямо сегодня! - Беатрис решительно надела очки.

- Нет-нет, сегодня у меня рандеву с прекрасной незнакомкой.

Она сняла очки, чтобы смерить наставника осуждающим взглядом.

- Вместо того, чтобы готовиться к лекции или хотя бы искать убийцу, вы тратите время на странных женщин?

- Поверьте, это лишь для отвода глаз, чтобы запутать преследователей! Слушая сладкие слова дамы, я буду думать о мертвом докторе и ни о ком другом.

Обер-фишмайстер

Лейтенант Кляйн обогнул храм Сеятеля Духовного и углубился в лес по кошачьей тропе. Весна в этом году накатила неожиданно быстро. Пахло сыростью, ветви деревьев плакали каплями талой воды, а при порыве ветра скидывали с себя тяжелые влажные лоскуты снега. Тропа под ногами лейтенанта обратилась в полосу грязной каши, каблуки погружались в нее с противным чавканьем. Кляйн ненавидел этот звук. Плямканье грязи казалось воплощением самой сути здешнего захолустья. Если бы лейтенант свел в одну тетрадь все столичные радости, по которым скучал, то список занял бы десяток страниц – но возглавлял бы его звонкий стук каблуков по мощеному плацу.

Лейтенант Кляйн вошел в женский поселок, который по воле некоего юморного дурака назывался Катцен. Лейтенант прошагал мимо казармы и не глянул в сторону часовых, лишь на слух отметил, как приклады их ружей стукнули оземь. Часовые не являлись подчиненными Кляйна, но вытянулись “смирно” при его появлении. Это было правильно.

Лейтенант приблизился к дому с синей ласточкой на двери. На крыльце этого дома, как и у казармы, дежурила пара часовых. Они тоже встали во фрунт, впечатав приклады в половицу. Кляйн кивнул им и потопал ногами, сбивая грязь с сапог. Глухой унылый звук. Все в этой глуши – глухо.

Лейтенант Кляйн распахнул дверь избы, пересек сени и вошел в гостиную. Тут находились три человека. Один – широкоплечий и темноволосый - лежал без памяти на двух скамьях, сдвинутых вплотную. Его торс сковывал плотный корсет повязок. Второй человек – плосколицый северянин – сидел на подоконнике, поставив рядом с собой двуствольное ружье. Единственное в комнате кресло занимал барон Фридрих фон Ландау. Он встретил Кляйна кратким холодным взглядом и бросил:

- Вы задержались.

Вероятно, он ждал ответа “виноват”, но Кляйн не оправдал ожиданий. Существует весьма краткий перечень лиц, перед которыми должен отчитываться офицер особой дивизии “Когти кайзера”. Фишмайстер, даже столь знатный, как фон Ландау, не входит в их число.

- Доброго здравия, барон. Позвольте узнать: что с ним?

Кляйн кивнул в сторону больного. Помедлив, барон ответил:

- Сдавленный перелом четырех ребер, вследствие которого развился пневмоторакс. Благодаря своевременной помощи пневмоторакс купирован, дыхание восстановлено, ребра зафиксированы. Опасности для жизни больше нет.

- Рад это слышать, герр барон. Должен сказать: вы мастер своего дела.

Фон Ландау повертел в руке слуховую трубку.

- В течение четверти часа я прослушивал дыхание этого человека – и не обнаружил хрипов. Случается кашель, как остаточный симптом пневмоторакса, но кашель сухой, без гнойного либо кровавого субстрата. На лице нет характерного синюшного отека, в телосложении не наблюдается болезненной худобы.

- Я не имею чести быть врачом. О чем говорят эти симптомы?

- Об отсутствии саркомы легких.

- Хотите сказать, он выздоровел? Или, вернее...

- Шёнбруна его исцелил! - вмешался плосколицый Якка. - Рэда всегда говорил, что сделает шёнбрун. Вот и сделал!

Кляйн придвинул стул поближе к лавкам, сел, всмотрелся в лицо каталийца. Рэд лежал без памяти, возможно, под действием некоего препарата. Но лицо его не было изможденным, исхудалым от хвори. Широкая, наглая рожа крепкого бандита, а вовсе не лик умирающего.

Лейтенант склонил голову перед Ландау:

- Примите мои поздравления, герр барон. Насколько я понимаю, нынче великий день для рыбацкой гильдии.

- Он был бы таковым, если б не скверный случай. Колодец обвалился.

Кляйн пожал плечами:

- Я его видел. Упало не так уж много земли. За пару дней можно отрыть заново.

Ландау поморщился:

- Все гораздо сложнее, лейтенант. Если шёнбрун засыпать так, что вода исчезнет из виду, - он перестанет быть шёнбруном. Если его заново отроет другой человек или при других условиях, или даже другой лопатой – имеется риск, что свойства шёнбруна не восстановятся.

- Значит, нужно просто подождать, пока Рэд поправится?

- А также соблюсти те же самые условия. В точности те же, лейтенант.

Фон Ландау вложил в слова какой-то скрытый смысл, но Кляйн не уловил намека.

- В чем же проблема, герр барон?

Фишмайстер кивнул в сторону стола, на котором лежал гроссбух – учетная книга всех цуштандов.

- Вам известен цуштанд, который исполнял этот... Рэд?

- Так точно. Копать, как каталиец, согласно своей натуре. Ночью, поскольку бандит. В стороне от всех, поскольку иностранец. С песнями – поскольку в Лаэрте любят песни.

- Смотреть на девиц, - добавил Якка. - Я для него сделал Юлму. Очень красивая Юлма вышла.

- Чушь! - припечатал фон Ландау.

- Никак нет, - возразил лейтенант. - Я сам наблюдал все это. И записи в гроссбухе соответствуют.

- Конечно, соответствуют! Умелый обманщик прячет фунт лжи под пудом правды. Теория соответствия нрава уже трижды проверялась серьезными учеными. В чистом виде она не работает. Йориксен следовал ей, но только для виду. К теории нрава он добавил что-то свое, и не вписал в гроссбух. Секретный ингредиент.

Кляйн нахмурился:

- Вы обвиняете мастера Йориксена в обмане? Нет ничего проще, чем развеять подозрения. Позовите его сюда и задайте вопрос. Йориксен скажет, есть ли секреты, не внесенные в книгу.

- Я уже спрашивал и получил ответ. Якобы, в книгу внесены все компоненты.

- Якобы? Вы ему не поверили?.. - И вдруг лейтенант осознал еще одно обстоятельство. - Постойте, герр барон: а где мастер